— Почему Солярис это сделала? Разве она не знала, что произойдет?
— Некоторые говорят, что она влюбилась в Первого. Когда он встал против Совета, она защищала его.
— Это так глупо. — Я закатила глаза. — Она покончила жизнь самоубийством. Это не любовь.
Эйден улыбнулся.
— Люди делают ужасные вещи, когда они влюблены, Алекс. Посмотри, что сделала твоя мать. Это любовь другого рода, но она оставила все, потому что любила тебя.
— Я никогда не понимала, почему она ушла. — Мой голос звучал тихо и хрупко. — Теперь я знаю. Она действительно ушла, чтобы защитить меня.
Знание сидело, как кислое молоко в моем животе.
— Знаешь, я почти ненавидела ее за то, что она увезла меня отсюда. Я никогда не понимала, почему она совершила столь рискованный и глупый поступок, но она сделала это, чтобы защитить меня.
— Это должно было принести тебе некое спокойствие, не так ли?
— Спокойствие? Я не знаю. Все о чем я могу думать это о том, что если бы я не была каким-то уродом, то она была бы до сих пор жива.
Мои слова вызвали вспышку боли на его лицо.
— Ты не можешь винить себя за это. Я не позволю, Алекс. Ты зашла слишком далеко для этого.
Я кивнула, глядя в сторону. Эйден мог верить в то, что он хотел, но если бы я не была вторым пришествием Апполиона, ничего бы этого не произошло.
— Я это ненавижу. Я ненавижу, не иметь контроля над ситуацией.
— Но у тебя есть контроль, Алекс. То, что дает тебе больше контроля, чем кому-либо другому.
— Как же так? Как сказал Люциан, я собственность Сета, электрическая розетка или что-то в этом роде. Кто знает? Никто не знает.
— Ты права. Никто не знает. Когда тебе исполнится восемнадцать…
— Я стану фриком.
— Это не то, что я собирался сказать.
Я подняла брови и посмотрела на него.
— Хорошо. Когда мне исполнится восемнадцать, боги собираются убить меня во сне? Вот что сказал Сет.
Гнев сделал глаза Эйдена темно-серыми.
— Боги должно быть осведомлены о тебе. Я знаю, что это не заставит тебя чувствовать себя лучше, но если они хотели... избавиться от тебя, они бы уже сделали это. Так что, когда тебе исполнится восемнадцать, все будет возможно.
— Ты ведешь себя так, как будто всё то, что происходит со мной это хорошо.
— Всё может быть, Алекс. С вами двумя.
— Ты говоришь, как Люциан! — Я отодвинулась от него. — Дальше ты скажешь, что я особенная, другая половинка Сета и принадлежу ему, как будто я какой-то объект, а не человек!
— Я не говорил этого. — Он встал ближе, положив руки мне на плечи. Я вздрогнула под тяжестью его рук. — Помнишь, что я сказал о судьбе?
Я покачала головой. Я вспомнила, как он нашел мои шорты отвлекающими внимание. У меня была прекрасная субъективная память.
— Только у тебя есть контроль над твоим будущим, Алекс. Только у тебя есть контроль над тем, что ты хочешь.
— Ты действительно так думаешь?
Он кивнул.
— Да.
Я покачала головой, сомневаясь, что смогу поверить во что-то, и стала отодвигаться, но руки Эйдена крепче обняли меня за плечи. Мгновением спустя, он пододвинул меня ближе к себе. Я колебалась, потому что быть так близко к нему, возможно, самый сладкий вид пытки. Мне нужно оторваться... отодвинуться как можно дальше, но его руки обхватили мои плечи.
Медленно и осторожно я положила голову ему на грудь. Мои руки оказались на его спине, и я глубоко вдохнула. Его запах, смесь моря и мыла, наполнил меня. Ровное биение сердца под моей щекой согревало и успокаивало меня. Это было так просто - обнять, но боги, это так много значило. Это значило все.
— Я не хочу быть вещью Аполлиона. — Я закрыла глаза. — Я даже не хочу быть в одной и той же стране, где уже находится Сет. Я не хочу этого.
Эйден погладил меня рукой по спине.
— Я знаю. Все это сбивает с толку и пугает, но ты не одинока. Мы это выяснили. Все будет в порядке.
Я прижалась плотнее к нему. Время, казалось, замедлило ход, позволив мне несколько минут просто находиться в его объятиях, но потом его пальцы захватили мои волосы, и он отвел мою голову назад.
— Тебе не о чем беспокоиться, Алекс. Я не позволю, чтобы что-то случилось с тобой.
Эти запретные слова захватили мое сердце, навсегда остались в моей душе. Наши глаза встретились. Между нами воцарилась тишина, когда мы смотрели друг на друга. Его взгляд стал серебряным, а другая его рука скользнула по моей талии, прижимая к себе. Его пальцы двигались по моим волосам, медленно перемещаясь к щеке. Мой пульс барабанил по моим венам, пока его пристальный взгляд следил за его пальцами. Он двигал ими по моему лицу, а затем по моим губам.