– За это не переживай, – спокойно ответил Рэдклиф.
Кот подошел к Ветернуму и поцарапал его щеку слизав, капающую кровь из его раны он проделал тоже самое с оставшимися двумя. Это вышло у него не без некоторых трудов, драконы взмыли вверх и протяжно начали фыркать на него, пытаясь поджарить. Но из их пасти вылетали лишь несколько пламенных язычков. Для Рэдклифа это не было проблемой, быстро перемещаясь по воздуху, он проделал свой дело.Я не знаю почему, но меня кольнуло странное чувство, которое было невозможно описать.
– Все драконы последуют за тобой до зверинца, после чего сразу же уснут.
– Хорошо милостивый господин, до свидания госпожа и господин.
Он ушел по тропинке и скрылся за забором.
– Как ты это сделалс драконами? Они ведь никого не слушались кроме меня, – мною завладела досада и ревность кдраконам.
«Попробовав чужой крови, я могу не только передавать свои мысли и видеть картинки в голове. Я могу и командовать, тоже создавая определенные картины.
– Ты можешь мною командовать? – с ужасом переспросила я.
«Все верно» – коротко сказал кот.
Немного поразмыслив над его словами, я вернулась к нашему дому и прошла внутрь. В деревянном строении было всего две комнаты: спальня и кухня. Все в этом доме было грязным и пыльным, а с потолка сыпалась сажа. Казалось, что все в этом строении было пропитано старостью, и по мере того сколько я здесь находилась, душная атмосфера лишь сгущалась. Когда Рэдклиф зажег керосиновую лампу, стоящую на полу рядом с входом, я смогла рассмотреть обстановку. В спальне находилась лишь низкая кровать на деревянных ножках, поверх которой лежал пыльный жесткий матрас, рядом стояла деревянная лавочка, а у противоположной стены стоял шкаф, внутри которого пылились старые платья, изъеденные молью. На потолке почти в каждом углу висела паутина, а единственное, имевшееся в стене окно, было заколочено досками. Посередине кухни стоял стол на трех ножках, вдоль стены стояли шкафы, в них я не заглядывала, боялась сломать, слишком хлипкими они выглядели, в углу высилась печка, рядом с которой стояли гончарные изделия, кочерга и ухват, напротив нее стояла широкая металлическая бочка с водой. Это старая обстановка мне напомнила дома старой Руси. Все в нем было покрыто толстым слоем пыли, которая попадала в нос при каждом вздохе, щекоча его, вызывая приступы чихания и я была уверена, что здесь живут мертвые мыши или тараканы. После покоев принцессы мне эта обстановка показалась просто ужасной, и мне подумалось, что лучше жить на улице, чем здесь. Да и мое бальное платье никак не подходило под эту обстановку.
«Даже не думай, – остановил меня Рэдклиф, когда я уже решила ночевать на улице, – здесь могут водиться дикие звери, которые буду не против съесть одинокую девчонку».
– А ты не можешь сам наколдовать нам нормальный чистый дом, – привередливо спросила я.
«Конечно, могу, – с усмешкой в голосе ответил кот, – только к чему это. Дом, в котором ты сейчас находишься намного лучше многих домов. Ты должна ценить, что имеешь, ведь если ты и это потеряешь, тебе будет намного хуже» – с заметной горечью в голосе добавил кот.
Мне показался странным его голос, будто бы он уже был знаком с подобными потерями. Если это так, то это многое могло бы объяснить. Зевая, я направилась на кухню, смыла с лица макияж, скорчив гримасу от запаха протухшей воды, и сняла бальное зеленое платье. Открыв створки шкафа, я надела на себя свободную черную пижаму с выцветшим рисунком единорога. Одежда была старая, но я хотя бы почувствовала себя лучше, мои ребра больше ничего не стягивало, и не шуршал подол платья. Вот только запах пыли от пижамы, хотя здесь и без того все было пропитано ею. Рэдклиф во время моей подготовки ко сну сидел на кухне и смотрел в щели между досками, закрывающими окно. Я зашла на кухню и пару секунд смотрела, как кот смотрит на деревянные доски.
– Спокойной ночи, Рэдклиф, – тихо проговорила я.
Вернувшись в спальню, я легла на жесткий матрас и укрылась тонким покрывалом. Странно было ощущать холод в аду, но легкий озноб бегал по моей коже. Когда мое сознание почти погрузилось в сон, я услышала тихий голос кота.
«И тебе» – его бархатный голос, глубоко засел в моей голове, и крутился словно заевшая пластинка, пока я не уснула.
Прогулка