– А ты права, – задумчиво произнесла Кэтлин, осматривая забор. Старые жерди кое-где ещё действительно были обмотаны тонкими рассыпающимися от времени веточками, на которые она раньше не обращала внимание.
– Не переживай. Мы всё поправим – и коровы не пройдут к тебе в огород, – Мия словно прочитала её мысли.
– А ты стала более разговорчивой, – заметила женщина. Ответом ей был только короткий молчаливый взгляд.
Поменять столбы для забора оказалось не намного легче, чем свалить и распилить дуб. Старые столбы ни в какую не хотели выкорчёвываться из земли, как будто срослись с ней за все эти годы. Подгнившие и покосившиеся, они всё равно продолжали упираться. А жерди готовы были упасть только вместе со всем забором. Женщинам понадобилось немало времени, а так же помощь Габриэль и лошадей, чтобы осторожно разобрать часть забора и начать его сборку заново. После вчерашнего дня мышцы постоянно напоминали о своём существовании, но Кэтлин твёрдо знала, что на следующий день ноющая боль станет привычнее, и это её подбадривало.
В отличие от взрослых, девочка была совершенно не довольна своим новым занятием. Трухлявая древесина испачкала её любимое платье, и теперь оно требовало стирки.
– Мама, а почему Майкл не помогает вам с забором вместо меня? Он же мальчик, – обиженно поинтересовалась она.
– Потому что он пасёт наших быков. И, к тому же, он твой младший брат. Он ещё не такой сильный. Не забывай об этом, дочка. Вот когда ты научишься скакать на лошади, тоже будешь вместе с ним выгонять скотину на выпас.
– Но я же не ковбой.
Искреннее непонимание граничило на детском лице с явным разочарованием. По дороге на ферму Габриэль мечтала, что попадёт в такое место, где у них всегда будет достаточно еды и тёплого солнца. Но зимы здесь оказались жутко холодными, а запасы еды к весне начали пугающе быстро заканчиваться. Неделю назад они доели последний кусок вяленого мяса. Замороженные овощи закончились ещё зимой. Оставался только картофель, и тот подмороженный. Благо, им удалось съездить в посёлок за продуктами. К тому же, теперь у них жила индианка и мама её кормила. Девочка не хотела снова голодать.
– Конечно же нет, милая, – поддержала её Кэтлин. – Но чтобы выжить здесь, тебе нужно научиться многим вещам, которые никто кроме тебя не сделает. Верхом, например, ты сможешь передвигаться намного быстрее, чем пешком. А забор нам нужен, чтобы коровы и лошади не съели наш будущий урожай. Нам ведь тоже нужно что-то кушать.
– И моё платье всегда будет таким грязным? – не унималась Габриэль.
– Нет, ну что ты. После ярмарки я обязательно куплю тебе новое красивое платье. В одном ты сможешь работать, а в другом гулять. Оно всегда будет чистым и аккуратным, как ты.
Миссис Браун была терпеливой матерью, несмотря на все жизненные перипетии. Она твёрдо верила, что с помощью крика научить детей чему-либо не возможно. Но при этом баловать их себе тоже не позволяла. Конечно, она понимала, что привыкшая к чистоте дочь только начинает привыкать к жизни в совершенно новых для неё условиях. Вся надежда была на то, что летом ей действительно здесь понравится. По крайней мере, для самой Кэтлин лучшие воспоминания детства были связаны с фермой.
Мия не участвовала в разговоре, но внимательно вслушивалась в слова белой женщины. Было видно, что она приехала сюда надолго и потому ей так важно обустроить ферму. Она понимала, что рискует, оставаясь здесь практически в одиночестве, но все равно пошла на это. В памяти всплыли испуганные и в то же время полные решимости ярко-голубые глаза при их первой встрече. Руки Кэтлин нервно дрожали, вцепившись в револьвер, но были способны убить любого, кто осмелится напасть на её детей. В тот момент она напоминала самку оленя, готовую защищать своё потомство до самой смерти. При этой мысли еле заметная тень мелькнула на лице индианки, и она ещё сильнее натянула полоску свежей мягкой коры, связывая между собой жерди забора.
К вечеру, когда солнце склонилось к горизонту, они, наконец, закончили основную часть работы. Пару прогалов оставили на следующий день. Уставшие от длительной и монотонной работы, женщины убрали инструменты и пошли в сторону дома, догоняемые проголодавшимися детьми.
– Мама, а что мы будем есть на ужин? – задал Майкл самый популярный по вечерам вопрос. Он всё ещё не мог привыкнуть, что в отличие от города, здесь практически всегда была еда. Правда, он тоже начал замечать, что запасы в кладовой подходят к концу.