Даже в темноте Мия увидела, как в свете костра блеснули уставшие глаза ребенка. Эта охота будет первой в его жизни.
Когда мальчик лег, индианка бесшумно обошла окрестности лагеря в поисках опасности. В лесу было спокойно. Удостоверившись в этом, она легла поближе к мальчику, чтобы он не замерз прохладным утром. Шум леса не потревожил крепкий детский сон. Девушка же спала чутко, прислушиваясь к новым звукам и поддерживая слабое пламя костра, чтобы избежать нападения хищников. Рано утром, как только проснулись первые певчие птицы, она разбудила Майкла, дала ему кусок пеммикана и наскоро собрала вещи.
– Самое время для охоты. Животные только что встали и пошли в сторону реки на водопой. Лошадей мы оставим здесь, чтобы они не спугнули оленей. Я захватила тебе мокасины. Они будут немного великоваты, но зато не такие шумные, как сапоги. Только повыше поднимай ноги, чтобы тебя не было слышно. Возьми с собой ружье и одеяло. Возможно, придется долго ждать.
– Хорошо, – беспрекословно согласился мальчик, активно моргая всё ещё сонными глазами.
Соблюдая, насколько это было возможно, тишину, они тронулись в путь, продираясь через колючие кусты и густые деревья. Дорога оказалась нелёгкой. Оружие сильно давило на плечи ребёнка, превращая их передвижение в тяжкое испытание. Ему пришлось крепко сцепить зубы, чтобы не проронить ни звука. Только пот прохладными каплями катился по лицу и телу, выдавая его усилия. Наконец, впереди заблестела река. Здесь они набрали флягу воды и прошли еще какое-то время вдоль её русла, пока Мия не произнесла шёпотом:
– Пришли. Остановимся здесь. Видишь вон там оленьи следы?
– Нет. Слишком далеко, – честно ответил Майкл, тоже понизив голос.
– Тогда просто поверь мне. Они постоянно там ходят. Удобный спуск. А пока заляжем в укрытие. Ружьё заряжено?
– Да, конечно.
– Хорошо. Без моей команды ничего не делать. Только лежать и наблюдать. Понятно?
– Понятно, – как можно серьёзнее постарался ответить мальчик, направляясь за дерево, на которое указала ему девушка.
Ожидание затягивалось. Прошло уже около часа, а на реке было всё так же пустынно: никаких шорохов, кроме пения птиц и журчания воды. Непотревоженный лес сохранял идеальное спокойствие.
Согревшись в тёплом одеяле, Майкл уже начал дремать, когда почувствовал лёгкое касание своего плеча и услышал рядом с ухом еле слышный шепот:
– Просыпайся. Медленно бери ружьё и прицеливайся. Постарайся не шуршать. Стреляем только по моей команде. Кивни, если понял.
Мальчик кратко кивнул и потянулся за оружием, одновременно пытаясь разглядеть цель. Они были прекрасны: олень и олениха, пришедшие на водопой. Самец выделялся большим размером и огромными ветвистыми рогами. Именно в него Майкл и решил целиться. Прищурив один глаз, он направил мушку на грудь животного, как учила его Мия, и стал ждать. Но из-за неудобного положения и большого веса ружья руки ребёнка начали быстро уставать. С волнением он заметил, что оружие слегка подрагивает, передвигаясь по цели. Боясь промахнуться, мальчик задержал дыхание, чтобы успокоить своё тело. В тот же момент последовала долгожданная команда. Плавно спустив курок, Майкл услышал оглушительные выстрелы и внезапно почувствовал сильную отдачу в плечо. Через мгновение он пришёл в себя и попытался рассмотреть берег реки. Оленихи на месте уже не было. А вот олень остался лежать у кромки воды, силясь поднять свои тяжёлые рога.
Мальчик неуверенным шагом подошёл к телу животного вслед за охотницей. Но вместо ожидаемого восторга он почувствовал, как подступающие слёзы сковывают его горло при виде умирающего оленя, который уже никогда не убежит от них. Оставалось только наблюдать за тем, как жизнь уходила из его тела, тёмно-красной кровью вытекая из глубоких ран в груди и боку. Животное всё ещё дёргало ногами и головой в попытке подняться, но постепенно движения его замедлялись, пока совсем не остановились, замерев навсегда. Открытые стекленеющие глаза уставились на охотников. Майкл тяжело сглотнул, чувствуя струящиеся по лицу слёзы. Ему стало нестерпимо жалко этого совершенного в своей красоте оленя, ставшего его первой добычей.
Индианка присела рядом с крупной тушей, осторожно дотронулась до жёсткой серой шерсти и заговорила на своём родном языке, обращаясь по очереди то к животному, то к небу. Низкий гортанный голос протяжно и громко раздавался в тишине утра, словно проговаривая слова неизвестной молитвы. Лицо девушки в этот момент стало ещё более суровым и отстранённым. В конце своей речи она поклонилась убитому оленю и поднялась. Посмотрев в напуганные глаза ребёнка, Мия объяснила ему следующее: