Ближе к вечеру Брауны вновь вернулись к своему загону. Несколько фермеров с любопытством рассматривали быков и даже начали спорить, кому они достанутся. Для Кэтлин это зрелище казалось даже забавным, когда два уважаемых джентльмена с таким пылом обсуждали её животных. Но всё-таки ей пришлось вмешаться:
– Не спорьте, господа! У меня все быки хорошие. У вас есть прекрасный выбор из пары десятков голов.
– Постойте! Но ведь часть из них уже куплена, – недоуменно сказал самый старший из покупателей, высокий пожилой мужчина.
– Братья Боуи ещё не подтвердили сделку, – пояснила миссис Браун. – Поэтому, если завтра к обеду они не внесут деньги, я продам этих быков другим желающим.
– Ах, вот в чём дело, – не очень-то удивляясь, проговорил старичок. – Тогда всё ясно. Беру сегодня пару прошлогодних бычков. А завтра видно будет, – непререкаемо проговорил он. Ещё несколько человек последовало его примеру.
Кэтлин была счастлива. На заработанные деньги она собиралась приобрести инвентарь, одежду и провизию на всё лето, а после следующей ярмарки они смогут закупиться на зиму. Всё складывалось, как нельзя лучше. Половину быков разобрали в первый же день. Ещё четверть будущие хозяева обещали выкупить утром. Остальные должны были разойтись в следующие два дня ярмарки. Если так пойдёт и дальше, они смогут накопить небольшой капитал на будущее и, возможно, нанять ещё одного помощника. С приходом индианки проблема нехватки рабочих рук временно разрешилась, но вряд ли девушка собиралась долго задерживаться на ферме. Это необходимо было предусмотреть. Неприятная мысль о браке вновь посетила женщину. Но ей совсем не хотелось думать об этом сейчас, когда всё так удачно складывалось.
Возвращаясь в гостиницу вдоль очередного загона, Кэтлин обратила внимание на редкое в этих местах испанское лицо, прикрытое широкополой потрёпанной шляпой. Мужчина явно не желал быть замеченным. Его глаза практически всегда находились в тени, виднелись только густая чёрная борода и орлиный нос. Он мельком посмотрел в сторону Браунов и быстрым шагом удалился прочь. Однако этого взгляда хватило, чтобы женщина ощутила скрытую угрозу, исходящую от загадочного незнакомца. Она и сама не могла понять почему, но что-то подсказывало ей, что он оказался здесь не случайно.
Вечерело. Кэтлин поторопила отстающих детей, когда они проходили мимо очередной кучки расслабленно выпивающих работников. Женщина старалась не обращать внимания на громкий смех и цоканье, обращённые в её сторону. Алкоголь явно не давал покоя этим парням. Ещё несколько шагов, и они должны были скрыться за очередным забором, отделяющим их от главной улицы Бигфилада, когда за спиной раздался знакомый мужской голос:
– Кошечка, не хочешь весело провести время с настоящими мужиками?
Кэтлин оглянулась, пытаясь рассмотреть владельца этого голоса, судорожно вспоминая, где могла слышать его прежде.
– Так что, ты согласна или ты предпочитаешь краснокожих? – произнёс тот же человек.
Паркер. Ну конечно, это же его голос и его самодовольное лицо выглядывало из толпы. Женщина ощутила, как горячая волна злости прокатилась по её телу, заставив остановиться. Как мог этот малявка предлагать ей что-то подобное, да ещё при детях?
– С тобой что ли, молокосос!? – Кэтлин не узнала себя в этом низком глухом голосе.
Но толпе перебранка явно понравилась – раздался очередной взрыв хохота и хлопок по спине.
– Эка она тебя отбрила, – растянуто пробасил кто-то из мужчин.
Миссис Браун не стала ждать продолжения и спешно покинула опасное место вместе с детьми и помощницей, всё ещё кипя от праведного гнева. «Чёрт, надо будет в следующий раз пораньше заканчивать дела», – беспокойно думала она, подходя к порогу гостиницы. Обычно Бигфилд по вечерам был безлюдным тихим посёлком, но только не в ярмарочные дни. В это время здесь круглые сутки бушевало веселье. Большие деньги жгли руки своим хозяевам, поэтому они быстро спускались на выпивку, женщин и карты. Единственное место, где продавалось спиртное, лавка «У Фрэнка», превращалась в настоящую обитель разврата. Как ни странно, местные ревнители христианской веры были совсем не против, и даже сами порой оказывались там замечены. По-видимому, не всем дано усмирить свою плоть. Смолкало бурное веселье обычно только к утру. И то ненадолго.