Когда помол желудей в каменном жернове закончился, молодой индеец помог Кэтлин размешать получившуюся муку с водой до образования кашицеобразной массы, из которой они слепили около дюжины круглых лепёшек и поместили их в глиняную печь. Женщине осталось только удивляться тому, с какой ловкостью юноша со всем управлялся. Не давая лепёшкам подгореть, он вынимал их обратно ровно в тот момент, когда корочка только-только успевала подрумяниться, распространяя вокруг себя аппетитный запах, отдалённо напоминающий хлебный.
На обед семейство Браунов и мистера Стивенсона угощали жареной рыбой, листьями неизвестного происхождения и теми самыми лепёшками из желудей. На вкус они, конечно, отличались от ржаных или пшеничных, но тоже оказали вполне съедобными, только совсем пресными. Ели индейцы молча, в первую очередь, предлагая самые вкусные куски своим гостям. Пользовались в основном руками или вырезанными костяными рогатками. Кэтлин решила не мучиться с новым для себя приспособлением и предпочла обойтись вовсе без него, чем вызвала молчаливые улыбки у своих детей. Их-то она заставляла дома есть исключительно приборами, чтобы не быть похожими на дикарей. Сейчас воспоминание о подобном сравнении заставило её почувствовать себя неловко. Кто бы мог подумать, что на самом деле индейцы могут быть гостеприимными хозяевами, а не только одичалыми охотниками.
Когда день начал клониться к вечеру, женщина вновь увидела старого шамана. Он медленно подошёл к лежащей на одеяле девушке, осмотрел частью стёршиеся рисунки и смёл их свежей зелёной веточкой. Затем два молодых индейца вновь унесли Мию в жилище старца. Миссис Браун не могла больше наблюдать издалека и направилась следом за ними. Опытный шаман словно ждал её, открыв полог в тот самый момент, когда она стояла за ним и думала, как лучше начать разговор. Старик даже не удивился, а только жестом пригласил её внутрь.
На этот раз его жилище освещалось пламенем самодельной свечи. Пользовались ей уже не один день, если судить по количеству талого воска. Как и в других типи, здесь тоже было место для очага и для сна. Но все личные вещи, казалось, были заменены на множество самых разнообразных амулетов и снадобий. Слева от входа хранились небольшие глиняные горшочки, наполненных различными заготовками, справа висели части животных и птиц: маленькие лапки, крылья, зубы, рога и многое другое. Судя по всему, они использовались для индейских ритуалов и потому всегда должны были находиться под рукой. Мия лежала прямо за потушенным очагом. Её лицо едва освещалось. Но женщина и так могла видеть, или скорее чувствовать, что её жар ещё не прошёл. Вечерами он обычно начинался с новой силой. Вот и сейчас раскрасневшееся лицо девушки покрылось крупными каплями пота. Сама она постоянно шевелилась, поворачивая голову из стороны в сторону, и изредка постанывая, из-за чего сердце Кэтлин готово было разорваться от осознания своего бессилия в этот момент. Она осторожно подошла к индианке, присела рядом и дотронулась ладонями до её влажного горячего лица. Та как будто несколько притихла. Но через некоторое время она начала неистово мотать головой, не в силах успокоиться. Миссис Браун наклонилась над телом своей помощницы, чувствуя, как горячие слёзы отчаяния вновь потекли тёплыми ручейками по её лицу. Она зажмурилась и тихо заплакала, окружённая вечерней тишиной.
Казалось, прошла целая вечность, когда чья-то рука коснулась Кэтлин. Она не обратила на это внимание, но рука оказалась настойчива. Женщина открыла глаза и увидела старого индейца, протягивающего ей глиняный сосуд с какой-то жидкостью. Своими движениями он дал ей понять, что Мие необходимо это выпить. Осторожно придерживая голову девушки, миссис Браун постаралась влить в неё непонятный отвар тёмно зелёного цвета с каким-то затхлым кислым запахом, от которого ей самой становилось дурно. Индианка лежала без сознания и не могла самостоятельно глотать, поэтому женщине пришлось двигать её челюсть, чтобы жидкость попала в горло. Приходилось делать это медленно и очень аккуратно, чтобы ничего не повредить. Но всё равно часть отвара пролилось мимо, перепачкав лицо девушки. Кэтлин рукой стряхнула излишек на землю, чувствуя жар борющегося с лихорадкой тела. Однако на этот раз Мия казалась поспокойней. Она повернула голову на руку женщины и замерла, лишь изредка подёргивая мышцами. Кэтлин прилегла рядом, боясь лишний раз пошевелиться. Вид мирно спящей девушки позволял ей надеяться на то, что она ещё может выжить. Слёзы и улыбка появились на лице миссис Браун почти одновременно. Ей хотелось поблагодарить старика за всё, что он для них делает. Она не видела, что индейский шаман уже давно уснул, накрывшись оленьей шкурой, которая даже летом согревала его старые кости. Скоро небольшая свеча догорела, оставив их во власти темноты. Второй рукой Кэтлин дотронулась до своей помощницы, чтобы ещё раз убедиться, что она мирно спит. Сама женщина боялась уснуть, прислушиваясь к тяжёлому дыханию рядом с собой. Она страшилась проснуться утром и обнаружить холодное тело вместо молодой, полной жизни индианки. В темноте миссис Браун осторожно обняла её и снова повторила про себя заученную в детстве молитву, пока её веки не сомкнулись под тяжестью подоспевшего сна.