— Элион!!! — рев парня был страшен. — Вернись! Элион, ты не сможешь убегать вечно!
Стараясь не вслушиваться и не стучать зубами от страха, деловито пытаюсь посчитать: через какое время сработает амулет. Тишина. И шаги… удаляющиеся шаги Раса. Амулет сработал через две минуты. Нужно возвращаться домой и бежать к Марион, нужно, только ноги ватные и не хотят держать меня.
«Встряхнись, трусиха, если ты всегда и всего будешь бояться, ты ничего не достигнешь и станешь женой этого зверя, ты умрешь и очень быстро. Ты сильная, ты можешь, Марион учит тебя всему, что знает сама, потому что верит, что ты справишься».
Мне от этих мыслей стало стыдно, я выпрямилась, а в душе вдруг зародилось незнакомое чувство, огненное, оно обжигало! Ярость, наверно это было оно: «Я не буду больше бояться, я человек, я оборотень, я маг. И назло всем стану свободной!»
Этот настрой помог мне собраться. Вернулась домой, быстро собралась и ушла к своей названой сестре. Больше я не собиралась особо задерживаться в доме, мне не хотелось тратить драгоценное время на какие-то неважные мелочи и дела, и я больше не боялась, что мои родные будут меня искать. Они все равно меня почти не вспоминают, я им не нужна, так что вперед: учиться, заниматься, ждать появления магии и готовиться к побегу.
До домика я добралась быстро, влетела в гостиную и залпом, захлебываясь словами, стала рассказывать Марион, как я поговорила с Расом, сколько времени браслету понадобилось, чтобы потушить воспоминания обо мне, и как я спряталась. Марион, слушая, всматривалась в мое лицо и ее последующие слова прозвучали не как вопрос, а как утверждение:
— Ты больше не боишься.
— Нет.
— В тебе проснулась ярость.
— Да.
— Хорошо! Я была права, в тебе просыпается зверь, и ты обязательно обернешься. И в тебе просыпается магия, ты становишься сильнее, в том числе и внутренне. В тебе появился стержень, жаль, конечно, что твоя основа будет не нежность или счастье, а ярость, с другой стороны она придаст сил и упорства, а это тебе необходимо. Времени у нас не так много, продолжаем.
С этого дня я заметила, что во мне появилось нечто новое, я стала меняться, словно я перерождалась, стала жестче, увереннее, ушел постоянный страх и нервозность, даже физически я становилась сильнее. Марион молчала, но думаю, что моё изменение она видела, я была благодарна ей за ее молчание, потому что сама пока не понимала, как к этому относится.
Стала меняться и моя внешность, глаза из темно-голубых стали темно-синими, а в моменты напряжения или злости становились почти черными, черты лица заострились, движения стали плавными, но скупыми. Словом, что-то происходило такое, что должно было поменять меня кардинально.
Всю зиму к Марион шли пациенты: крестьяне, живущие в соседних деревнях, дети которых, да и они сами, сильно болели зимой, пострадавшие на охоте охотники, лесорубы. Нередко приходили оборотни, которым нужно было то амулет на защиту дома, то амулет для скотины, то поддерживающие силы настойки, то мази для сильно пострадавших в драках подростков. Каждый раз, когда кто-то появлялся на краю нашей поляны, я радовалась, что Марион с самого начала поставила защиту на свое крохотное место обитания и не разрешала никому приближаться к своему жилищу. Желающим поговорить или что-то купить достаточно было позвать ее, и в домике раздавался легкий звон колокольчика, который висел над дверью в большую комнату.
Каждый раз, слыша перезвон колокольчика, я напрягалась, нет, я понимала, что увидеть и запомнить меня они не могут, как и рассказать моему отчиму, где я провожу время, но иррационально все равно опасалась. А потом случилось еще кое-что… В конце зимы к Марион зачастил один молодой неженатый оборотень из нашей деревни, звали его Хок — то ему настойку, то мазь, то порошок, то травок… от боли в суставах! У молодого-то волка! Платил он хорошо, но вот эти его частые посещения стали нас напрягать.
— Ли, что ты про него знаешь? — как-то раз, необычно жестким голосом, спросила меня сестра.
— Почти ничего, он не так давно стал совершеннолетним, пришел в нашу деревню и выбрал стаю моего отчима. Построил дом, ни в каких сварах и ссорах не участвует, не женат, женщины в селенье поговаривали, что и не ухаживает ни за кем из девушек. Он хороший охотник, а еще неплохой кузнец, что редкость для оборотней, ведь они не любят огонь.