— Это была лаборатория Мари, теперь она твоя, занимайся своими травами, только пообещай мне, что не забудешь про занятия музыкой и этикетом, — тетя засмеялась, вспомнив мою «любовь» к этим занятиям.
Радостно пискнув, кинулась ей на шею. Это был самый лучший подарок, я уже думала о том, что хотела бы приготовить настойки и зелья для Гора и его людей и отправить ему через дядюшку Гастена. Как раз после того, как тетя вернется из столицы, поговорив с ректором, можно будет послать и письмо с отчетом.
— Тетя Элиза, можно я буду ходить в лес за травами, здесь у вас есть растения, которые только на картинках видела! Они мне понадобятся, я уже знаю, что бы хотела сварить и мне как раз понадобятся некоторые травы, которые растут тут.
Тетя вздохнула, помолчала, а потом виновато сказала:
— Лия, дитя мое, я так не хочу тебя отпускать куда-то одну! Я очень боюсь за тебя, но понимаю, что удерживать тебя неправильно — ты уже не ребенок, сама все знаешь про осторожность и опасность. Можно… только после того, как Проспер решит, что ты сможешь дать отпор. Если вдруг случится беда и сможешь убежать, согласна? — Герцогиня смотрела на меня с надеждой.
Я понимала и ценила ее заботу, она действительно боялась за меня. К тому же я еще плохо знала эти леса, совершенно не разбиралась в отношениях здешних соседей, да и моя физическая подготовка была пока не на уровне. Так что с легкой душой дала свое согласие и кинулась осваивать, теперь уже свою, первую лабораторию. Честно старалась не забывать про занятия с тетей, но как только выпадала свободная минута, меня тянуло туда, где я могла заниматься своим любимым делом. Пока мне хватало для опытов тех растений, которые тетя Элиза выращивала в уголке парка, но очень хотелось пойти в лес, потрогать, понюхать, собрать, то богатство, какое там точно было.
Наступил день отъезда герцогини в столицу. С ней отправлялся Проспер и теперь они по очереди пытались донести до меня, что выходить за пределы поместья мне не стоит, что оборачиваться пока не надо, вернется Проспер и «тогда мы погуляем, хоть всю ночь». Произнося эти слова, Проспер был очень убедителен, он просил еще не лезть на полосу препятствий, а обойтись метанием ножей и повторением приемов с кинжалами.
Тетя умоляла посвятить время не только опытам, но и музыке и притащила несколько свитков с нотами для занятий, пару томов «Легенды мира» и таинственно сообщила, что привезет мне подарок. Наконец они уехали, и я погрузилась в книги и музыку, не забывая при этом и про мои любимые зелья.
В тот день, когда мы ждали их обратно, я, засидевшись над пианолой, решила немного размяться и поспешила на полянку. Побегав и попрыгав, покидала ножи, порадовалась тому, что занятия приносят свои плоды — пусть и не отлично, но все стало гораздо лучше получаться, и побрела в парк, нужно было сорвать пару травок.
Цветы ясына уже отцвели, а зелье было почти готово, ждать больше было нельзя, иначе пришлось бы варить все заново. Я стала себя уговаривать, что если быстренько сбегаю на опушку леса, совсем недалеко, мигом нарву цветов ясына и вернусь обратно, то ничего страшного не случится. Возле поместья никого не было, все эти дни никто к нам не приезжал и вообще, герцогиня же отказалась принимать сейчас гостей, значит никто и не появится.
Убеждать долго и не пришлось, я засиделась в поместье, и мне очень хотелось попасть в лес. Выскользнув за ворота, я пошла по тропинке к виднеющемуся невдалеке лесу. На опушке нашла и цветы, и даже редкую, очень редкую травку сизую голубику, обрадовалась и поспешила домой, прижимая к груди свою ношу.
Подходя к воротам, заметила странного незнакомца, который пытался что-то разглядеть за воротами в парке.
— Вы что-то хотели?
Лорд, а он явно был лордом, в богато вышитом темно-синем камзоле, черных, плотно облегающих брюках и высоких сапогах, у него были темно-русые длинные волосы, собранные в хвост, в ухе виднелась золотая сережка, обернулся и брезгливо бросил мне в ответ:
— Пошла прочь!
Я пожала плечами, и двинулась было к воротам, но тут меня вдруг резко схватили за руку и потащили за собой. Я настолько оторопела от происшедшего, что даже не сопротивлялась, пока он еще раз не дернул меня за руку так, что я чуть не упала.
Придя в себя, попыталась затормозить и с возмущением спросила:
— Вы кто такой, куда вы меня тащите? Отпустите немедленно!
Я брыкалась и попыталась отнять свою руку.
Он обернулся, и тут я хорошо разглядела его лицо — кривая усмешка на тонких губах, породистое, но словно неживое лицо, светло-серые, блеклые, ледяные глаза, от взгляда которых хотелось поежиться. Его облик внушал отвращение, смешанное со страхом.