— Что он от меня хотел?
— Не знаю, детка. Может, убрать из поместья, а возможно хотел инсценировать твой побег отсюда. Отвез бы куда-нибудь в глухую деревню и продал на хутор работницей, рабства-то у нас в королевстве нет, но за долги суд может приговорить к продаже на работы на определенное время. С поверенным я разберусь, подам на него жалобу, завтра же напишу и отправлю! Его за такое исключат из гильдии и работы он больше не получит. Столько лет честной работы и такой конец… жадность — страшная вещь, детка.
— Лия, — вмешался Проспер, — тебе стоит опасаться лорда Фэрана, этот человек ни перед чем не остановится. Из поместья одна ни шагу! Или я или Микол будем ходить с тобой в лес за травами.
Вечером, когда мы с тетей остались одни, герцогиня рассказала, что этот Фэран и подставил Проспера. Он ненавидел его лютой ненавистью за все: за сильный Дар, за высокородную богатую семью, наследником которой был Проспер, и за то, что одна милая леди предпочла Проспера ему.
Когда тетя обо всем узнала, то вытащила несчастного из тюрьмы, она же уговорила короля помиловать его и навсегда запретила лорду Фэрану переступать порог ее дома. И вот новая встреча.
На следующий день уже с утра Проспер гонял меня на полосе так, что к обеду я не чувствовала своего тела, но не роптала, зная, что виновата, что не смогла дать отпор, даже магией, потому молча снова и снова лезла по бревнам. Потом после обеда вместо музыки мы метали ножи, повторяли все изученные мной приемы борьбы и изучали новые. Проспер взялся за меня всерьез.
Тетя сообщила, что через пару дней приедет портной, и мне закажут новые туалеты, приличествующие молодой леди, а еще костюм для верховой езды, костюм для занятий с Просперо и много разных мелочей. А я пыталась понять: зачем мне столько вещей? Еще она вручила мне подарок, большую толстую тетрадь в кожаном переплете, на котором было вытиснено золотыми буквами мое имя «Лия».
— Это будет твой дневник. Каждая магичка ведет его всю свою жизнь. Зачаруй его на себя, и без твоего ведома не сможет его прочесть.
Я с признательностью поцеловала тетю и с гордостью потащила дневник в свою лабораторию, собираясь тут же коротко записать все свои мытарства до сегодняшнего дня и рецепты, которые знала. Пока я занималась изложением своей истории, в поместье прибыл поверенный, господин Айтен. Сначала герцогиня отказалась его принять, но чиновник, схватив за рукав Проспера, долго и слезно умолял уговорить герцогиню выслушать его. Тетя не выдержала и вышла к нему.
— Умоляю, ваша светлость, выслушайте меня! — Оказывается жалоба герцогини Арамской уже дошла до Гильдии, и поверенному грозило наказание. Гильдия собиралась лишить его права работать в королевстве и вышвырнуть из своих рядов пожизненно. — Я не думал, что тот факт, что вы взяли к себе воспитанницу, дочь вашей покойной подруги — это тайна! Лорд Фэран встретился мне, когда я возвращался от вас и начал расспрашивать о вашем здоровье и новостях… я просто обмолвился, что у вас появилась прелестная воспитанница с Даром, которую вы собираетесь теперь опекать. Больше ничего, своей жизнью клянусь, хотите, я принесу вам клятву верности до конца моей жизни, только не губите, ваша светлость. — Айтен встал на колени.
— Я отзову жалобу, господин Айтен, а вы сейчас, тут же на месте принесете моей семье клятву о неразглашении. Проспер с помощью магии проследит, чтобы клятва была принята, и… вы понимаете, что стоит нарушить ее и вам будет гораздо хуже, чем сейчас.
— Я готов, ваша светлость, — Айтен повернулся к Просперу и добавил, — готов прямо сейчас.
Я потом спросила тетю, почему она простила этого человека, на что тетя прочитала мне маленькую лекцию по искусству управлять людьми:
— Лия, он вел дела нашей семьи еще во времена моего отца, он посвящен во многие финансовые тайны, в курсе, что представляет мое состояние, кто управляет моими поместьями. Отдать его Гильдии, чтобы он получил свое наказание, было бы не совсем правильно. Он бы озлобился и захотел бы отомстить, а в нашем государстве слишком много людей, интересующихся моими делами. Подумай, куда бы он пошел без работы, без денег? Конечно, к этим людям и продал бы всю информацию обо мне за большие деньги, уехал бы, да хоть к гномам, и с чем бы осталась я? С огромной кучей проблем, завистниками и врагами, которые бы уже имели представление о моих делах. А так, пусть он не питает ко мне добрых чувств, хотя теперь я предполагаю, что и слова о его верности мне были не совсем правдой, но и рассказать что-либо, с этого дня, он не сможет, клятва не позволит. Да и рассказал он Фэрану не все, ума, видимо, хватило не болтать о большем, так что пусть живет и работает.