И тут у меня что-то как будто лопнуло в груди, кинулась перед ней, обхватила ее колени и зарыдала, кажется, я умоляла меня простить, просила не отказываться от меня, что никогда больше…
Тетя прервала мои излияния, крепко прижав к себе, и принялась успокаивать:
— Что ты, что ты, девочка моя. Никто от тебя никогда не откажется, ты наша, родная, я люблю тебя. Что ты, Лия, я просто испугалась за тебя, тебе столько уже пришлось пережить, а теперь и это… — она запнулась на полуслове и мы рыдали уже вместе.
Проспер сначала стоял молча в стороне, потом пытался напоить нас водой, а когда не удалось, охватил нас руками, и, прижав к себе, прикрикнул:
— А ну, хватит лить слезы! — от неожиданности мы обе замолчали и уставились на него, — успокоились, быстро! Ничего смертельного не случилось, все обошлось!
Видя, что мы перестали лить слезы, уже спокойнее начал объяснять:
— Король все равно рано или поздно узнал бы о Лие, это неизбежно, зато теперь, когда он сам ее видел, когда она спасла ему и его детям жизнь, он не причинит ей вреда, и не будет слушать наветов от завистников. Да и господин королевский маг теперь за ней присмотрит. Это многого стоит. Я уверен, что все уже обошлось, заговор практически раскрыт, надо просто дождаться новостей из столицы.
Но вместо новостей приехал курьер от короля. Его величество требовал Проспера Рисото к себе. Хотя Проспер, уезжая, и пытался успокоить нас, а особенно тетю Элизу, на которой не было лица, что это все ерунда, мало ли какие показания его величеству требуются от него, у него это плохо получилось.
Весь день тетя металась по дому не находя себе места — то застывала у окна, выходящего на подъездную дорогу, то прогуливалась по парку возле ворот. К вечеру в доме все были в таком напряжении, что слуги старались на цыпочках прошмыгнуть вниз, а я молчаливой тенью бродила за хозяйкой дома. Меня грызало чувство вины — это все из-за меня. Наконец доведенная до отчаяния герцогиня распорядилась седлать лошадей, чтобы немедленно ехать в столицу:
— Я обращусь к королю и если он опять посадил его… Я его вытащу!
Я решительно встала перед ней:
— Я еду с вами, ваша светлость. Это моя вина… Я пойду к королю, он… он предо мной в долгу, он сам так сказал.
Вдруг в комнату влетел Миран:
— Приехал! Лорд Проспер приехал!
Тетя сорвалась с места. В холле первого этажа, снимая плащ, стоял чем-то очень довольный Проспер. На стук каблуков оглянулся, просиял улыбкой, подхватил тетю на руки, закружил ее:
— Мне вернули титул! Элиза, родная моя! Я больше не в опале!
Поставил ее на ноги, вытащил из кармана коробочку с кольцом и… неожиданно встал на одно колено:
— Леди Элиза, герцогиня Арамская, я — лорд Проспер, граф Рисото, прошу вас оказать мне честь и стать моей женой. Примите ли вы мою руку и сердце, Элиза?
Все вокруг затаили дыхание. Тетя растерянно посмотрела на коленопреклоненного Проспера, растерянная улыбка коснулась ее губ, а потом она обняла его за шею:
— Да! Я стану вашей женой, граф. С радостью!
Проспер целовал смущенную тетю, Миран умчался за вином и бокалами, Марта и девочки вытирали слезы умиления, а я радовалась за них, очень. Они стали для меня такими же родными и любимыми людьми, как и сестра. Свадьбу решили назначить на весну, а пока объявить о помолвке официально.
Вечером, когда в доме отбушевал праздник по случаю помолвки тети и Проспера, мы сидели в гостиной возле камина и граф Рисото рассказывал в подробностях о встрече с его величеством.
— Он принес свои извинения за то, что поверили Фэрану, когда тот оболгал меня. Его взяли, как я понимаю, в тот же день, когда Лия разговаривала с королем. Взяли и заговорщиков, они не смогли пройти защиту и завязли в ней, даже маги-предатели не смогли помочь. Несколько человек, я слышал, погибло, но в основном все закончилось быстро и без больших потерь. На допросе Фэран и признался, что тогда просто хотел уничтожить меня и получить мои земли. Мне вернули все, и в качестве компенсации я получил земли и поместья Фэрана. Нужно будет заглянуть туда, поговаривали, что он обобрал своих людей, как липку, так что придется, наверное, помогать.
— Нас всех, — на этих словах он лукаво подмигнул мне, — ждут на королевском балу, на Золотой праздник осени. И, Элиза, его величество передавал приглашение лично тебе, он хотел обсудить с тобой дальнейшую судьбу Лии, как я понял — школу, ее обучение, твое прошение о признании ее графиней Тейванской. Нашу свадьбу он уже разрешил — когда я сразу же сказал, что намереваюсь сделать тебе предложение, его величество меня поддержал и велел передать, что он рад за нас.