Я тихонечко выдохнула и поняла, что все это время не дышала: «Это по мою душу. Страшно- то как, судя по всему за мои поиски взялись всерьез, наверняка Совет распорядился. Нужно привыкать, и хватит трусить, все равно, когда — нибудь мне придется встретиться лицом к лицу и с отчимом, и с Советом», — Мари, да и я тоже, не питали никаких иллюзий, что оборотни просто так откажутся от планов заполучить меня к себе, в качестве постоянного, подчиненного мага, так что все еще впереди. — " А в этом обличье меня не узнает даже мама.»
Мысли перекинулись на воспоминания о доме, я упросила Мари, не рисковать и ничего не говорить маме о том, что я жива, вдруг она не сможет сдержать эмоций и как- то выдаст себя, или расскажет о Марион отчиму, а сестре там еще работать несколько лет. Как бы мне не было жалко маму, за Мари я боялась сильнее, что сделают с ней оборотни, если узнают, что она мне помогала, напрямую, конечно, навредить ей им будет трудно, опять же договор с королевством и Советом магов, защищающий магов на территории оборотней, но на какие подлости может пойти обозленный оборотень, я могла себе представить.
«Нет, когда смогу, сама свяжусь с ней," — утешала я себя, хотя догадывалась, что если это и случится, то не скоро.
К вечеру я дошла до небольшой деревни, в которой, судя по карте, которая просто стояла у меня перед глазами, был постоялый двор. Выйдя на широкую улицу сразу же заприметила, что дом в конце улицы и есть то место, где я смогу отдохнуть, поесть и найти каких- нибудь попутчиков.
Возле него сновали люди, разгружая телеги и выпрягая лошадей, подошла ближе и тихонечко спросила у сидящего в пыли мальчишки:
— Это постоялый двор? Места переночевать есть?
— Ага. Иди в залу, там папка хозяйничает, а мамка на кухне, есть готовит.
Невольно робея в зашла в довольное большой общий, довольно чистый зал, в конце которого, рядом со стойкой, был виден проем на кухню, откуда пахло восхитительными тушеными овощами с мясом и мелькала плотно сбитая, коренастая, краснолицая хозяйка. За стойкой, окидывая грозным взглядом входящих, стоял хозяин заведения, мелкий, худой и лысый мужик, средних лет.
— Можно мне заказать поесть и комнату на ночь, — Мари учила, что разговаривать нужно вежливо, но твердо.
— Поесть можно, — неожиданно писклявый голос хозяина вызвал у меня слабую улыбку, — а вот комнату… ты девка не вишь разве, сколько народу прибилось седня, комнат нет, могу предложить переночевать на сеновале, за медяк, идет?
Выбора не было и я согласилась, ночевать в лесу совсем не хотелось, да и попутчиков в лесу не найдешь.
— Три медяка и иди садись, жена щас поднесет ужин.
Оглядевшись, выбрала небольшой стол на четверых, за котором уже сидела пожилая, полная женщина, с усталым, добрым лицом.
— Можно присесть?
— Ой, девка, така молоденькая, откуда ты? А зовут тебя как? — ее грудной голос был певучим, не громким и очень красивым, и смотрела она на меня с доброжелательным любопыством.
— Я Лия. Иду из Белянок, родители по весне в болоте утопли, а больше никого из родни нету, вот иду в Лавинию, тетка там троюродная, авось не прогонит.
— Садись девонька, я тетушка Нисса, а мово мужа зовут Касьян, щас подойдет. Мы в пригород Лавинии едем, живем мы там, тут в гостях у старшей дочери были, внуков проведовали, вот к мужикам с обозом прибились, они на ярмарку в столицу едут, горшки, плетеные корзинки везут на продажу. С ними не так страшно, говорят, разбойнички пошаливают по дорогам. А как же ты одна то, а вдруг кто обидит?
— Я хотела попроситься к кому- нибудь, одной и правда страшно, седня оборотней на дороге видела, испугалась… — голос мой задрожал, я и правда испугалась и сейчас нахлынуло заново, это сжимающее что- то внутри, чувство страха.
— Так поедем с нами, вижу я, девка ты тихая, домашняя, ни к чему тебе одной по дорогам шастать, так и в беду попасть можно.
Я обрадовалась, но не успела поблагодарить тетушку, как к столу подошел огромный разбойничего вида, мужик, с черной нечесаной шевелюрой, стоявшей дыбом, заросший до глаз бородой и по — хозяйски уселся за наш стол. Я замерла.
— Ой, ну че ты испугалась- то, это мой Касьян, он только такой страшный на вид, а сам добрый, не пугайси. А это Лия, к тетке в столицу идет, я ее с нами позвала, сиротка, заступиться не кому, а одной по дорогам болтаться, не приведи Двуликий че случится- то.
Пока она журчала, пересказывая мою историю мужу, а Касьян, внимательно разглядывал меня, слегка прищуренными глазами, подлетела хозяйка и выставила на стол миски с овощами и кружки с квасом.
— А ночевать- то ты где собралась, — отвлекла меня от еды тетушка Нисса.
— Хозяин сказал, что комнат нету больше, предложил за медяк переночевать на сеновале.
Супруги переглянулись.
Не, — раздался громкий бас Касьяна, — не гоже тебе на сеновале ночевать, тама же один молодняк устраивается. парни то..
Я густо покраснела, поняв, о чем он пытается меня предупредить и растерянно посмотрела на тетушку.
— Так с нами переночует. Касьян, сходи к хозяину, возьми у него тюфяк какой, на пол бросим и ляжешь.
От благодарности, к этим простым, но добрым людям, у меня выступили слезы на глазах, перспектива ночевать с молодыми парнями, прячась от них всю ночь, меня испугала.
— Ой, не плачь сиротко, не плачь, щас доедим, да умоешься с дороги, вон вся замурзанная, по самые брови и спать, встают мужики рано, едва солнце взойдет.
Вот и прошел мой первый день путешествия. Лежа на тюфяке в комнатке, которую занимали мои попутчики я мысленно поблагодарила и Мать всех зверей и Двуликого за помощь и быстро уснула. Утром, едва рассвело, Касьян растолкал нас с тетушкой и велел спускаться завтракать, а сам пошел запрягать лошадь. Взяв с собой пирожков на дорогу, мы с Ниссой вышли на двор, обоз уже был готов трогаться, забрались на телегу и я тут же пристроилась еще поспать.
Наше путешествие длилось уже несколько дней, обоз лениво полз по дороге, если успевали до ночи доехать до какой- нибудь деревни, ночевали там, а так, устраивались в лесу, загодя отыскивая подходящую полянку для стоянки. Уже на следующий вечер я взялась готовить на всех, продукты мне выдавал старший обоза, пожилой, белый как лунь, но еще очень крепкий дядька Захарий, его сыновья, племянники и прочие помощники готовили стоянку, разжигали костер, занимались лошадьми, а я варила кашу, заправляла ее салом, добавляла свои травки, получалось так вкусно, что уже в первых раз, поужинав, меня шутливо стал звать замуж старший сын Захария, Милко обратил на меня внимание и и его племянник, Ютас.
Милко, смешливый симпатичный парень, лет двадцати, с первого же дня начал крутится около нашей телеги, но тетушка Нисса гоняла его нещадно, а мне это совсем не нравилось, никаких отношений с мужчинами, даже шутливых, заводить не собиралась, веры у меня никому из парней не было, и я, старательно, игнорировала все улыбки и шутки Милко.
Я уже рассказала 'своим', Ниссе и Касьяну, что у меня есть небольшой магический Дар и что очень бы хотела поступить в магическую Школу, Касьян только хмыкнул, а тетушка с огромным воодушевлением поддержала меня, и теперь пресекала всевозможные разговоры о моем замужестве и сурово смотрела на ухажеров.
— Кабы наши девки имели хоть какой Дар, на все бы пошла, но в школу бы их отправила, это ж, и уважение какое, и заработок хороший, дворянкой опять же стать, — рассуждала Нисса, — ты давай девка, не гляди на этих шутов, учиться тебе надо.
Милко на тетку не обижался, только смеялся и все норовил меня проводить, то в кустики, посторожить, то предлагал вместе собирать травы, пока обоз медленно катит по дороге. Я злилась и холодно отказывалась от всех его предложений.