- Ты умер, я была вдовой, так что моей вины ни в чем нет. – Доказывать Нилу то, что между мной и Дером ничего не было, я не видела никакого смысла. Он бы мне не поверил, а вот как бы он отреагировал на моё отрицание, еще не известно.
Он резко встал и молниеносно рванулся ко мне.
- Так значит, ты не отказываешься от того, что у вас с ним были шашни? – он схватил меня за ворот пижамы и подтянул к себе настолько близко, что я почувствовала его дыхание и шепот на моих губах. - Помнишь ли ты, Татая, как по законам нашего народа расправлялись с неверными женами?
- Я была вдовой. Ты сам этого захотел и меня об истинном положении дел не уведомил, - знает ли он, что больше не является моим мужем? Лучше бы, чтобы пока не знал. Иначе у меня будет только два выхода – либо выйти за него замуж снова, либо умереть.
- Только это, милая, тебя и спасает, только это, - прошептали мне на ухо все также не отпуская ворот и притянув еще ближе к себе.
Стало реально противно, и только благодаря выработанной годами привычке я смогла не отпрянуть от него.
- Но теперь-то все вернулось на круги своя? Не так ли, женушка? Только ты… и я.
Я боялась даже пошевелиться лишний раз, чтобы не выдать чувства облегчения, накатившего на меня. Не знает…
Осознание этого дало возможность вздохнуть посвободнее и попытаться выиграть время. И получить кое-какие преимущества для себя. Я же хотела самостоятельно заняться поисками сына? Вот мне эту возможность и предоставили.
- Где Янкель? – как можно более беспристрастно поинтересовалась я, не допуская, чтобы в голосе прозвучал хотя бы отголосок эмоций, обуревавших меня.
- Он здесь, милая-я-я, - растягивая последнее слово, ответил Нил. – Ну, не чудесно ли? Снова вся семья в сборе. Ты, я… и наш сын. Но ты не ответила на мой последний вопрос.
Я неопределенно пожала плечами.
- О, можешь так не нервничать, я не собираюсь тобой пользоваться прямо сейчас, после этой собаки. Не хватало мне еще его щенков нянчить. Так что ты месяц побудешь здесь, под моим надзором, а потом… наша дружная семейка будет вместе, - нездоровый блеск его глаз лишь подтвердил мои опасения по поводу его вменяемости.
- Что ж, тогда, может, ты отведешь меня к моему сыну?
- Нет! Ты будешь со мной, он тебе не нужен, за ним присмотрят.
- Ты же сам сказал, что целый месяц нужно ждать. Будет лучше, если я побуду этот месяц с сыном, тогда у меня точно не возникнет желания от тебя убежать.
- Ты моя!- он, схватив меня за локти, встряхнул меня, - Моя и больше ничья, даже не его!
- Тогда дай мне то, что я прошу и, возможно, я смогу смириться с этим. Ведь тебе же не хочется снова ломать меня.
- А этого больше и не понадобится, - усмехнулся он. - Как ты думаешь, почему ты не смогла трансформироваться, когда тебя забирали мои подчиненные?
- Да, почему? – эхом повторила я, надеясь, что желание похвастаться превысит осторожность.
- Все просто, милая. Мои люди, пока ты спала, с помощью инъектора внедрили тебе в затылок блокиратор, который тхае внедряют подросткам в период полового созревания, чтобы избежать неконтролируемой трансформации.
- Но он же действует только на подростков! – воскликнула я, хорошо помня, как учитель Рэка делал такие инъекции мальчишкам-тхае из группы, в которой я училась.
- А мы немного над ним помагичили, и теперь наша модификация блокиратора не дает трансформироваться и полукровкам. Для тебя все самое лучшее, родная, ты же у нас единственная такая, исключительная-я-я-я, - и его губы расплылись в гаденькой улыбке. - Так что, пока я не дам свое добро, твои возможности не разблокируют.
Все еще удерживая меня за локти, он склонился к моей макушке и втянул в себя воздух.
- Так приятно ощущать твой запах и знать, что ты теперь передо мной совершенно беспомощна.
Я молчала, пытаясь переварить неприятную для меня новость. По телу прошел озноб, заставляя трястись мелкой дрожью. Руки пришлось аккуратно спрятать себе за спину, чтобы Нил не заметил тремор и не решил, что можно и сейчас немного со мной поразвлекаться… иным, более извращенным способом, ловя момент моей слабости.
Надеяться на то, что он по собственному желанию избавит меня от блокиратора, не стоило. Самой же это сделать очень проблематично - практически невозможно. Нет, я прекрасно знала, в каком именно месте укрепляется блокиратор, и даже теоретически знала, как можно вытащить его самостоятельно, но… Было сразу несколько этих самых «но». В группе учителя Рэка нам с мальчишками при внедрении блокираторов прочитали целый курс и даже провели практические занятия. Проблема была в том, что мне не внедряли блокиратора из-за того, что девочки-тхае всегда были, за редкими исключениями, психически устойчивыми.
Поэтому, таких как я, в основном, готовили к тому, чтобы изымать блокиратор у кого-то, а не у себя самой. Самое же большое «но» заключалось в том, что у меня не было при себе никаких инструментов для изъятия. Трансформировать руку, чтобы отрастить когти и использовать их как острый предмет вместо скальпеля, я тоже не могла по понятным причинам. Короче, везде засада.
- Тогда тебе тем более нечего бояться, если я буду рядом с Янке, - решила добиться своего я.
- Да он вообще неуправляемым стал после твоего воровства, твой ще-е-енок!
- Значит, я смогу его успокоить, поверь.
- Ладно, - проворчал Нил. – Уговорила, но ты мне будешь о-о-очень много должна за это.
- Хорошо, - стараясь не показаться слишком поспешной, ответила я.
Еще с минуту он изучал меня внимательным взглядом, как бы пытаясь определить, насколько я могу быть ему покорна. Это жутко. Потом, видимо что-то решив для себя, добавил:
- Что ж, возможно, это неплохая идея – свести вас вместе, сделать вы все равно ничего не сможете, а вот контролировать вас, собрав в одной комнате, будет легче.
Есть! Ну, хоть что-то положительное есть в этом похищении! Он отошел от меня и позвал кого-то в открытую им дверь. Появился все тот же Ишма, если я не ошибаюсь, хотя вряд ли. Такое сходство редкость.
Меня повели к новому месту жительства в катакомбах. Судя по тому, что в коридорах все реже встречалась плесень и легче стало дышать, мы поднимались на уровень выше моей предыдущей камеры. Что ж, радует, что этот урод додумался ребенка поселить в более приемлемом для жилья месте. Пока шли, пыталась вспомнить все, что рассказывал учитель Рэка на уроках о блокираторах и придумать, как мне с сыном отсюда выбраться. Я настолько погрузилась в раздумья, что не сразу сообразила, почему мы резко остановились. За что и поплатилась. Особо не нянчась, меня толкнули в открывшуюся дверь, которая сразу же захлопнулась за моей спиной.
Очередная комната-пещера оказалась достаточно просторной и обжитой. Почти посреди комнаты, ближе к правой стене, параллельно друг к другу стояли три кровати, застеленные уже знакомыми мне дерюжками поверх тонких матрасов. У противоположной от двери стены стояли небольшой стол и три грубо сколоченные табуретки. Под потолком с левой стороны висела длинная, вдоль всей стены, полка с каким-то барахлом.
Поначалу мне показалось, что я одна в помещении. Но это только на первый взгляд. Я так и осталась стоять у двери, чтобы видеть всю комнату. Сначала услышала шорох и перешептывания, а потом…
- Мама? – Неуверенный голос донесся из-под средней кровати, а дальше громкое - Мама!
Стремительный вихрь, вылетевший оттуда, чуть не впечатал меня обратно в дверь, обнял и закружил вокруг. Маленький мой! Мой хороший! Как же я по тебе соскучилась! Не отпущу! Никому больше не отдам! Родной! Как же ты вырос!
- Я соскучился, - тихий шепот сына вызвал ком в горле.
Мой «маленький» был уже с меня ростом. Рослый. Подростковая худоба, присущая всем хаврийским мальчишкам, уступила место плотным жгутам мышц, непослушные вихры серых с белыми кончиками волос и мои серые глаза с розовыми белками, которые смотрели на меня сейчас с тревогой.