– Так точно, – с готовностью подтвердил Мартьянов. – Все как полагается, объект в отличном состоянии. Думаю, что особых проблем с проведением работ у нас не возникнет.
– Серьезно? – радостно воскликнул Стариков. – Ну тогда тем более пора мне нанести вам визит...
– Что? – испуганно пробормотал командир гидрографического судна. – Какой визит?
– Дружеский, блин, какой же еще? Или ты хочешь сказать, что я на собственный корабль, за который столько денег отвалил, приехать не могу, посмотреть, как там дела обстоят?
Мгновение кавторанг растерянно молчал.
– Нет, почему же, – проговорил он. – Конечно, мы будем рады вас у себя принять...
– Тогда жди, – с прежним самодовольством проговорил бизнесмен. – И жди не одного меня, понятно? Чтобы прием был на все сто! Как адмирала с супругой встретили! Все понял?
– Так точно, Борис Олегович. Ждем, как прикажете!
– Тогда все, конец связи...
Отключая радиопередатчик, кавторанг с досадой выругался самыми грязными словами.
– Вот незадача, а! – вполголоса пробормотал он, растерянно глядя прямо перед собой. – Какого хрена еще и этому типу здесь надо?
Пожалуй, все складывалось несколько не так, как планировал Мартьянов. Этот визит коммерсанта на судно теперь был совершенно не ко времени. Однако в конечном счете большого вреда от него не будет – так что, хрен с ним, пусть едет. Гораздо больше обеспокоило Мартьянова сообщение его друга Баташева. Итак, этот чумовой старлей Павлов знает, что на самом деле находится в цинковых ящиках. Это действительно очень некстати. А, собственно, откуда сам Баташев об этом знает? – с изумлением подумал кавторанг. – Почему он требует пустить в расход лучшего моего водолаза? И чем больше кавторанг Мартьянов думал над создавшейся ситуацией, тем меньше она ему нравилась.
ГЛАВА 30
– И что, Серега, ты его убил? Ну, ты Кинг-Конг, однако!
Сидящий в своей каюте на койке мичман с восторгом слушал рассказ Полундры о его погружении на борт затонувшего эсминца.
– А что же мне оставалось делать? – глухо и мрачно возразил Полундра. – Он же в меня из подводного пистолета выстрелил, я едва успел увернуться. И потом, я же видел – у него в руках был золотой слиток. А из-за золота, знаешь, друг перестанет быть другом. Он бы меня жалеть не стал.
– Откуда ж он там взялся? – задумчиво проговорил мичман. – Из наших в это время никто, кроме тебя, туда не спускался... А ты хорошо рассмотрел его лицо? Там же было темно, иловая взвесь...
– Там не было темно! – сурово возразил Полундра. – Вода была чистая, ила там не было. Понимаешь, все эти годы артпогреб был наглухо закупорен, этот неизвестный водолаз первым осмелился открыть крышку.
– И у тебя был фонарь, да?
– Горел его фонарь, – поправил Полундра. – Знаешь, Витька, ты не зря беспокоился по поводу вон того траулера! – Полундра указал в окно, где упомянутое судно по-прежнему раскачивалось на волнах. – Помимо нас, это единственная лоханка в районе сорока миль вокруг...
– Точно, Серега! – воскликнул мичман. – Оттуда он и приплыл, этот аквалангист, больше просто неоткуда! Я только ума не приложу, откуда они там узнали про наш эсминец?
– А откуда узнал про него наш кавторанг? – возразил Полундра. – И этот вшивый мурманский бизнесмен, который всю эту кашу заварил? Это драка из-за золота, понимаешь ты? И драка не на жизнь, а на смерть. Я уверен, что тот водолаз только первая жертва этой драки. Будут и другие...
– А ты уверен, что это было золото? – вдруг спросил Витька Пирютин. – Может быть, просто какой-нибудь желтый металл...
– На, смотри, – нехотя отозвался Полундра. Откуда-то из недр своей койки он достал золотой слиток и кинул его прямо в руки мичману. – Ну, как по-твоему, что это такое?
– Вот это ни хрена себе! – Мичман аж приоткрыл рот от изумления, бережно принимая в руки увесистый золотой слиток. – Смотри: и герб СССР здесь есть, все как полагается...
– Ты только представь, – продолжал Полундра. – Там, в этом ящике, который был вскрыт, около двух десятков таких. А самих этих ящиков целые штабеля, кавторанг говорил, их должно быть около сотни.
– Сокровища затонувших кораблей, одним словом, – подытожил мичман, поигрывая золотым слитком в руке. – Да уж, лихо мы в самое дерьмо въехали! Отец-командир, мы ему все как дети!.. А использует нас как портовых шалав.
– Ты только представь, – говорил Полундра, – какие деньги они за это золото получат! Они же там все миллионерами окажутся! А нам каждому по три тысячи баксов – и в расчете!
– Нет, так это оставлять нельзя! – решительно сказал мичман, поднимаясь на ноги и размахивая золотым слитком как булыжником, известным и верным оружием пролетариата. – Ты, значит, жизнью своей рискуешь ради того, чтобы кавторанг да еще этот толстомордый бизнесмен как сыр в масле катались! Хорошо же они придумали, чужими руками жар загребать!
– Стой! – в изумлении воскликнул Полундра, вскакивая с постели. – Ты куда это со слитком отправился?
– Куда, куда. – Мичман мрачно усмехнулся. – К этой сволочи кавторангу! Суну ему эту штуку под нос, пусть объясняет, что это все значит! Пусть и мне, и тебе, и всей команде объясняет!
– Да ты что, рехнулся?! – воскликнул Полундра. – Сядь, дуралей! Сядь, говорю, а то хуже будет! – Он почти насильно усадил своего друга обратно на койку. – Врубись же ты, наконец! Если ты сейчас к нему с этим слитком припрешься, не ты его, а он тебя заставит объяснять, откуда он у тебя взялся. И это будет еще полбеды...
– Да? – удивился мичман. – А что еще?
– Ты собираешься показать слиток всей команде, – продолжал Полундра. – Да будь это прежняя команда нашего судна, когда мы еще к Военно-морскому флоту принадлежали, я бы и слова не сказал. Более того, сам бы кавторангу этот слиток под нос сунул. Сразу же, как из моря вылез. Сказал бы: вот ради чего ты заставляешь меня жизнью рисковать. Я уж не стал бы прятать его под подушкой!
– Правильно! – воскликнул мичман. – Так и надо было сделать!
– Надо было! – отозвался Полундра. – Раньше можно было такое сделать. А теперь? Посмотри, какие бандитские рожи на нашем судне!
– Да уж! – согласился, горько усмехнувшись, мичман. – Я и сам хотел тебе сказать про это. В колонии строгого режима наш кавторанг набирал их, что ли...
– Вот я и говорю, – продолжал Полундра. – Боюсь, что если про этот слиток на судне узнают, поножовщина из-за него начнется!
– Да ну! – изумился мичман, растерянно глядя на кусок желтого металла, который он продолжал держать в руках. – А ведь правда! – Он озабоченно покачал головой. – Я знаю нескольких личностей, которые из-за вяленой трески чуть друг другу зубы не повыбивали. Помнишь, вчера во время обеда?
– Вот я про то и говорю! – сказал Полундра. – Не команда у нас стала, а воровская шайка. Поэтому я вот что тебе предлагаю...
– Ну?
– Подождать несколько дней, – продолжал Полундра, – поднять все ящики на борт. Они там запаяны, никто ничего не увидит. В артпогреб буду лазить все равно один только я, так что тот единственный открытый ящик я закрою, никто ни о чем и не догадается.
– Ясное дело, – согласился мичман. – Ну а дальше что?
– Дальше мы с этим грузом на борту пойдем к берегу, верно? И вот, когда зайдем в наши территориальные воды, мы с тобой вскроем ящики и предъявим их кавторангу. Скажем: или дели все добро между всеми поровну, или мы тебя заложим береговым службам.
– Здорово! – радостно воскликнул мичман. – А этот толстомордый коммерсант останется с фигой под носом! – И он зашелся по-детски веселым смехом.
– Да уж, – с сумрачным по-прежнему видом согласился Полундра. – Останется... Только знаешь, Виктор, кажется мне, что из-за этого золота все равно будет на нашем судне поножовщина. Как ни крути, а конфликта и драки не избежать...
– Но тогда хоть делить будет что! – возразил ему мичман. – А то вот это делить... – Он с сомнением посмотрел на слиток, что держал в руках. – На обручальные кольца, и то на всех не хватит!..