Белокурая девушка сидела у окна и, казалось, не слушала причитаний своего отца. Рассеянно глядела куда-то вдаль, где сквозь поднимающийся над равниной туман угадывались очертания морского побережья, стоявших на рейде больших и малых военных кораблей. Коттедж находился хоть и довольно далеко от берега, однако в ясную погоду из окон его второго этажа вид на гавань города Нарвик был достаточно ясный и отчетливый. Туда, на смутно угадывающееся вдали море, и смотрела теперь девушка.
Любая более или менее опытная женщина по одному только взгляду на особым образом округлившийся живот Наталии Назаровой быстро определила бы, что она беременна. Многие, даже самые красивые женщины, забеременев, теряют свою красоту, их лица делаются непривлекательными, отталкивающими. Однако это не касалось Наташи Назаровой. Несмотря на растущий живот, ее лицо оставалось по-девичьи нежным, чистым. Так что сидящий теперь в кресле больной отец украдкой любовался своей дочерью.
– Вон как, – глухо продолжал бормотать он. – Ребенка тебе сделал! В один момент это у вас теперь получается, у молодых!
Его дочь обернулась, пристально посмотрела на отца, но ничего не сказала.
– А выродишь его, что с ним делать-то будешь, а? Так на всю жизнь и останешься матерью-одиночкой?
– Только один человек мог бы нас теперь выручить, папа, – вместо ответа тихо проговорила Наташа. – Сережка Павлов... Я так виновата перед ним. Но я уверена, что он про меня думает, помнит... У меня такое предчувствие, папа, что он обязательно придет к нам на помощь!
– Да как же он это умудрится сделать-то? – скептически отозвался старик. – Он, может быть, и думает, и помнит про тебя, да какой от этого толк? Полундра теперь далеко в море и про нашу беду знать ничего не знает и даже не догадывается. Так что ты лучше теперь забудь про него.
Наташа ничего не сказала, снова отвернулась, стала смотреть в окно на виднеющееся вдалеке море.
– Ну, ничего, Борька, держись! – тихо, но со злостью проговорил старик. – Мне бы вот только немного поправиться, окрепнуть. Я до тебя доберусь еще! Горло твое собственными зубами перегрызу! И пусть со мной что хотят потом, то и делают. Тогда мне будет уже все равно...
Белокурая девушка обернулась и посмотрела на своего отца испуганно, а тот, не замечая ее озабоченного взгляда, погрузился в дремоту, столь характерную для больных стариков.
ГЛАВА 35
Быстроходный морской катер на воздушной подушке, описав красивую пенную дугу, лихо подлетел к борту стоявшего на якоре гидрографического судна, обдав всех находившихся на палубе волной соленых брызг.
– Адмиральский трап подать! – громовым голосом, багровея от натуги, крикнул вахтенный матрос. Другие члены команды гидрографического судна, пряча ехидные улыбки, принялись перекидывать трап с борта своего судна на катер, наматывать на кнехты обоих судов швартовы – так, чтобы застывший на палубе катера коммерсант Борис Стариков в сопровождении телохранителя мог перейти с одного судна на другое.
Подскочивший к коммерсанту старпом лихо отдал честь – гаркнул так, что слышали все в самых дальних концах судна:
– Господин судовладелец, судовая команда к вашему приему построена!
Коммерсант, сойдя на палубу, коротко, но величественно кивнул; протянул старпому для рукопожатия свою холодную и вялую, как дохлая камбала, ладонь; стал с безразличным видом смотреть по сторонам, пряча самодовольную улыбку. На самом деле ему были приятны пусть несколько карикатурные, но все-таки приветствия этих крепких, обветренных, не раз смотревших в глаза смертельной опасности моряков. Он чувствовал особое, ни с чем не сравнимое упоение властью – ведь команда гидрографического судна находится в этом квадрате моря по его, Бориса Старикова, приказу и в каком-то смысле является его собственностью. Правда, коммерсант Борис Стариков был бы рад, если бы команда гидрографического судна выстроилась бы в струнку на палубе и три раза, по морскому обычаю, крикнула «ура» в честь своего хозяина, но моряки расположились где попало в расслабленных, небрежных позах и с вялым любопытством таращили на него глаза.
– Что, капитан спит, что ли? – хмуро спросил он, недоверчиво оглядывая коренастую фигуру старпома. – Какого хрена он сюда не вышел?
– Кавторанга Мартьянова в настоящее время на судне нет! – вытянувшись в струнку, бодро отчеканил старпом.
Челюсть у коммерсанта отвисла.
– Как нет? – удивленно пробормотал он. – Я же ему сказал, что подъеду сегодня...
– Кавторанг Мартьянов приказал в его отсутствие встретить вас со всеми почестями и определить в командирскую каюту...
– Да на хрена мне твоя каюта, вон у меня катер есть, – огрызнулся Стариков. – Я спрашиваю, куда этот мореман делся? Я же ему приказал меня здесь ждать! У вас что тут, бардак, как и на всем флоте?
– Никак нет, господин судовладелец! – Старпом, вытянувшись в струнку, пожирал глазами коммерсанта. – Кавторанг Мартьянов приказал ждать его возвращения, а пока, если угодно, можете взглянуть на те документы, что мы подняли с эсминца «Бостон»!
– Документы? – Стариков ошалело вытаращил глаза. – На хрена вы документы оттуда поднимали? Я вам что приказал поднимать? Я вам ни гроша не дам, понятно? На хрена мне эти бумажки?
– Виноват, господин судовладелец! – отчеканил старпом. – Кавторанг Мартьянов приказал спуститься в артпогреб затонувшего эсминца «Бостон» и поднять оттуда около сотни цинковых контейнеров с документами. Осмелюсь доложить, его приказ выполнен! Вот эти контейнеры!
– А? Контейнеры? Э-хм. – Глаза Старикова округлились, но внезапно он густо покраснел, отвел глаза в сторону. – Да, все ясно, хорошо, – пробормотал он. – Показывай, где они...
Со штабелей цинковых контейнеров сняли накрывавший их брезент. Стариков внимательно осмотрел запаивавшие крышку швы у пары ящиков. Убедился, что они не тронуты.
– Вскрывать никто не пробовал? – недоверчиво спросил он, оборачиваясь к стоявшим вокруг морякам.
– Никак нет, господин судовладелец! – отчеканил старпом. – Кавторанг строжайше запретил даже касаться ящиков!
– А, ну это он молодец! – похвалил коммерсант, снова задергивая контейнеры брезентом. – Ладно, хрен с ними! Давай показывай, где тут эта его капитанская каюта.
– Вот, пожалуйста, сюда, – услужливо подсказал старпом.
– И пошли с Леней, – Стариков кивнул на телохранителя, – кого-нибудь на катер. Пусть оттуда перетащат на борт жратву, что я с собой привез, бутылки кое-какие. А сам катер пусть отправляется на хрен, он мне больше не нужен. Дальше я с вами плавать буду. Блин, куда он запропастился, этот мореман хренов? Я теперь его должен ждать как последний придурок...
Коммерсант Борис Стариков в сопровождении старпома скрылся на нижней палубе гидрографического судна, а телохранитель Леня Рощин указал пальцем на двоих членов команды, махнул рукой, велев следовать за ним. Те криво усмехнулись, однако поднялись с мест и поплелись на катер, выполнять приказ хозяина.
ГЛАВА 36
– Катер, адмирал. – Старпом с рассеченной бровью протянул стоявшему рядом с ним Баташеву морской бинокль.
Тот долго вглядывался в очертания двух судов, плотно пристающих друг к другу. Наконец, проговорил удовлетворенно:
– Борька Стариков... Он, больше некому сюда с такой помпой притащиться. Ну, держись теперь, козел безрогий.
Отнимая от глаз бинокль, Баташев повернулся и крикнул во всю глотку в сторону ходовой рубки:
– Сашка! Заводи мотор! Курс норд-норд-ост, пятнадцать, полный ход! – после чего снова уткнулся в бинокль.
В ту же минуту старый траулер затарахтел движком, развернулся носом на северо-восток и потащился вперед, постепенно набирая ход. Старпом с рассеченной бровью с удивлением наблюдал за действиями Баташева.
– Ты что, адмирал, – проговорил он, – этого хлюпика Старикова испугался? Чего это нам так срочно вдруг отсюда драпать понадобилось?