Мистер Грейнджер переглянулся с женой, на что она опять сделала жест, долженствующий означать «все потом», а их дочь раздумывала о том, что на метлу так просто пулемет не приделаешь. Она прикидывала разные варианты, но по всему выходило, что отдача нарушит полет. Решив позже обсудить это с мужем, девушка сосредоточилась на наблюдении.
Прибыв домой и предложив подросткам выметаться, мистер Грейнджер еще раз заметил, как оба себя ведут — Гарри будто прикрывает дочь, а она высматривает врага. Именно так это и выглядело, заставив задуматься еще глубже, тем более что русский язык он определил, точно зная, что раньше дочь им не владела.
— Садитесь обедать, дети, — мягко предложила миссис Грейнджер. — А потом расскажете, как дела в школе и что случилось с вами.
— Разбомбить бы эту школу, — неожиданно для женщины отозвалась ее дочь.
— Тише, родная, тише, — привычно успокоил ее Гарри. — Может и разбомбим…
— Мне уже очень интересно, — сообщил мистер Грейнджер, наблюдая, как садятся эти двое. На мгновение ему почудилась военная форма вместо школьных костюмов на его дочери и ее молодом человеке.
Очень многое можно узнать о человеке, наблюдая за тем, как он ест. Молодая пара ела совершенно одинаково, тщательно пережевывая пищу, но быстро, а еще то парень, то их дочь время от времени поглядывали в окно. Мистер и миссис Грейнджер удивленно переглядывались, потому что подобное достигается не вмиг, да и не меняются так люди в школе за полгода.
— Что с вами случилось, дети? — поинтересовалась миссис Грейнджер.
— А с какой целью интересуешься? — рефлекторно ответила Гермиона, заставив парня хихикнуть.
— Любимая, не в Госужасе, — хмыкнул он, заставив захихикать уже девушку.
— Нас интересует, — не выдержал, наконец, Марк. — Откуда у вас повадки военных и как вы умудрились выучить русский язык.
— Значит, ты понимаешь русский язык, — медленно проговорила девушка, готовясь защищаться. Напрягся и парень.
— Я вам не враг, — поднял руки мистер Грейнджер, будто останавливая их. — Вот как только доказать…
— Поубивали нас, папа, — спокойно сообщила ему любимая дочь. — Мы прожили другую жизнь и вернулись в свои тела. Так что глупости делать не надо, во-первых, вам никто не поверит, кроме психиатра, а во-вторых…
— Другую жизнь… — миссис Грейнджер задумалась. — Значит, это не слухи и маги действительно такое могут. Плохие новости…
— Кому как, — хмыкнул Гарри, осторожно откладывая нож. — Что скажешь, милая?
— Кто вы? — жестко спросила по-русски Гермиона, глядя на родителей, и добавила: — Гарри, только по приказу, ты хоть и дважды герой, но…
— Но из НКВД у нас ты, — хмыкнул тот на том же языке.
— НКВД? — удивился мистер Грейнджер. — Так вы что, из той войны?
Гермиона чувствовала себя странно. Родители не должны были так реагировать, не должны были сразу поверить, но, тем не менее, они были спокойны, собраны, и не сомневались в нормальности детей. Это было очень необычно и вызывало дополнительные вопросы. Очень много вопросов, заставляя растеряться. Но тут мистер Грейнджер тяжело вздохнул, и заговорил.
— В последние годы, начиная с середины восьмидесятых, Британия, США и некоторые другие страны, все чаще допускают провокации против Советского Союза, — произнес он. — Кроме того, участилось количество попыток террора, причем мы считаем, что ноги растут из Британии.
— И что это значит? — не поняла Гермиона.
— Ты в каком управлении служила? — поинтересовалась миссис Грейнджер.
— Она у меня особист, — улыбнулся Гарри.
После этого начался серьезный разговор, в ходе которого Гермиона узнала, что не является родной дочерью, а была взята для легенды, но ее все равно любят. Воспринята эта новость была спокойно, девушка и не такое слышала, остановившись на тезисе «не бросят».
— В прошлый раз было что-то о Дамблдоре с Гриндевальдом… — припомнил Гарри. — Может наш главный фриц реванш взять хочет?
— Именно поэтому нас и интересует магический мир, — кивнул взявший информацию на заметку мистер Грейнджер.
— Как-то все странно… — негромко произнесла девушка. — Как-то не так все… Как будто во сне.
В этот момент старшие Грейнджеры замерли, а Гермиона нахмурилась еще сильнее. Что-то ее очень беспокоило в произошедшем только что. Что-то очень сильно тревожило и она…
***
— Просыпайся, любимая, — услышала Гермиона, сразу же открывая глаза. Поезд втягивался на платформу лондонского вокзала.