— Фух… — вздохнула девушка, потягиваясь. — Ну и сон мне приснился! Как будто мои родители наши, советские, а я приемная, но меня все равно любят. И они сходу нам поверили, потому что мы зачем-то принялись трепать языками.
— Да, смешно, — согласился ее муж. — Как бы мне Вернона по-тихому актировать?
— Ну что ты, как маленький, — хихикнула Гермиона. — Ребят попросим, они прикроют.
Мысль оказалась здравой, моряки помочь согласились сразу, поэтому выходили плотной кучкой. Таким же плотным строем двинулись и сквозь барьер, грамотно отрезая красномордого толстяка от своей авиации, а Гермиона с Гарри направились к родителям, смотревшим на них с удивлением.
Мистер Грейнджер хорошо видел, как именно идут его дочь и мальчик с конституцией узника Бухенвальда. Они шли в ногу, внимательно смотрели по сторонам, причем взгляд Мионы был настороженным, а вот парень рядом с ней будто бы искал цель. Кроме того, он заметил, как одновременно дернулись правые руки подростков, как будто они едва сдержали рефлекторный жест. Тем не менее Марк, именно так звали отца Гермионы, сердечно улыбнулся обоим, обнимая дочь, и затем приглашая обоих в машину.
— Но, Марк! — попыталась возмутиться его жена.
— Все дома, — коротко ответил он, тяжело вздохнув.
Миссис Грейнджер только кивнула. Ее очень удивляла растерявшая свою импульсивность, зато обретшая стальной взгляд Миона, однако комментировать женщина не стала, улыбнувшись обоим детям. Приглядевшись, она сразу же заметила не только, как изменилась походка дочери, но и все ее поведение, при этом Миона чего-то опасалась, а мальчик прикрывал тыл девочки.
Автомобиль резко взял с места, девочка явственно расслабилась, а вот болезненно худой парень нет, он будто был готов к бою, причем в любую секунду, а вот это было уже необычно. Да и совершенно недетские взгляды смущали родителей. Впрочем, решив оставить разговоры до дома, миссис Грейнджер поинтересовалась именем мальчика.
— Лей… уй! — согнулся от удара локтем едва не представившийся по форме юноша.
— Его зовут Гарри Поттер, мама, — проинформировала Гермиона. — Он мой любимый и живет с нами.
— А родители? — удивилась миссис Грейнджер.
— Насколько я помню, он сирота, — на этот раз ответил ее муж, аккуратно ведя машину. — Поэтому все разговоры дома, а пока можете поспать.
— Спасибо, папа, — кивнула девушка, заставив родителей переглянуться.
Их дочь вела себя, как взрослый, поживший человек. Такое изменение поведения объяснить было можно, причем миссис Грейнджер его уже себе объяснила, помня о том, что в закрытых школах вполне возможны телесные наказания. Именно такое объяснение она нашла для себя, видя, как шла ее дочь. А мальчик получался защитником. Радовать это открытие женщину не могло, но ничего сверхъестественного в таком поведении она не находила, совершенно успокоившись.
— Небо чистое, — вдруг произнесла Гермиона, на что Гарри только кивнул.
Это замечание о небе в очередной раз удивило мистера Грейнджера, задумавшегося о том, что могло произойти в школе. Из глаз обоих детей на него смотрели ветераны, но было это настолько необъяснимо, что Марк решил пока об этом не думать.
Добравшись до дома, детей в первую очередь усадили за стол. И то, как они сели, как затем ели, время от времени поглядывая в окно, очень многое говорило взрослым людям, но было настолько невероятно, что сразу же расспрашивать подростков просто не решились.
— Отдохните, дети, — произнес мистер Грейнджер, желая обменяться мнениями с женой.
— Спасибо, — кивнула Гермиона, утаскивая затем юношу с собой.
Проследив за обоими, Марк остановил готовую завалить его кучей вопросов супругу. Он внимательно огляделся, а затем предложил любимой жене рассказать об увиденном.
— Давай сначала ты, — предложила она в ответ.
— Ну хорошо, — кивнул Марк. — Смотри, Эмма, дочь чего-то опасается, но к сопровождению привыкла, при этом ходит она чуть ли не строевым шагом, да и руки у обоих дернулись вполне характерно. О чем это нам говорит?
— Неужели… — миссис Грейнджер прикрыла рукой рот. — Но тогда это не наша дочь?
— С чего это вдруг? — удивился ее муж. — Выглядит, как Миона, ведет себя, как Миона… Более взрослая, многое повидавшая, но именно наша дочь. Вот только тот факт, что это произошло именно в нашей семье, настораживает. Пойду, с детьми поговорю, подожди меня.
— Хорошо, — безропотно согласилась Эмма, встав, чтобы достать с полки книгу.
А Мистер Грейнджер двинулся на второй этаж, еще из коридора услышав голоса подростков. Но остановился он вовсе не потому, что не хотел мешать. Причина была в другом — его дочь и ее мальчик говорили по-русски. С акцентом, но тем не менее, выдавая очень серьезное знание языка. Если бы не акцент, вполне сошли бы за русских.