Кэти
Симус меня с собой брать не хотел, но я просто чувствую, что должна быть с ним, поэтому он и решился. Это, конечно, неправильно… Впрочем, сейчас мы движемся к автобусу, который унесет нас в Литтл Уингинг. Я размышляю о том, что надо где-то форму взять, ибо как-то некомфортно мне в этом платье. Ребята вообще все в школьной форме, поэтому, наверное, на нас не реагирует никто.
— Я подойду к дверям, — предлагаю Симусу. — Буду искать Виктора.
— Какого еще Виктора? — не понимает он.
— Джонсона, — на ходу придумываю я фамилию. — С которым познакомилась в поезде. Такой голубоглазый блондин… — мечтательно заявляю я, а ребята начинают смеяться, тут доходит и до милого моего.
— Боязно за тебя, — признается он, обнимая. — Но ты хорошо придумала, хотя посмотрим на месте.
Водитель автобуса улыбается нам и закрывает двери. Какая-то старушка смотрит с подозрением, отчего я решаю нашалить. Вспоминаю летную школу, физику, которую мы там проходили, хотя, по-моему, она нам была без нужды — в полете об уравнениях не думаешь совсем.
— Да нет же! — громко восклицаю я. — Это же просто интеграл Бернулли!
Выражение лиц, что моего Симуса, что бабки просто непередаваемо. Старушка моментально теряет всякий интерес к нам, а милый выглядит так, как будто увидел товарища Сталина. Проходит несколько мгновений и Симус успокаивается, поняв в чем дело. Ребята показывают мне большой палец, а я вижу, что интерес к нам потеряли даже те, что прислушался к моей речи.
— Ну нет! — громко заявляет Симус. — Сейчас учителя спросим, сама увидишь!
Молодец он у меня, теперь для всех мы просто школьники, едущие к своему учителю, а что может быть естественней во время каникул? Вот и они думают о заучках. Автобус же наматывает мили на колеса, ребята смотрят в окно, я же думаю о Симусе. Как-то совсем неожиданно стал он мне очень близким. Как это произошло, я даже и не понимаю…
— Вернемся, сразу же помолвку, — произносит тот, о ком я сейчас думаю. — Командир, думаю, не откажет.
— Куда он денется, — ласково улыбаюсь я ему.
Из остановившегося автобуса выходим веселой кучкой, начав медленно двигаться туда, куда нам нужно, при этом жестикулируем, вроде бы общаемся. Люди вокруг поглядывают на нас с улыбкой, и тут мне в голову приходит совсем другая мысль. Намного более безопасная. К этому моменту мы уже оказываемся рядом с нужным домом.
— Мел странсфигурируйте мне, — тихо произношу я, в следующее мгновение получая кусочек мела, что характерно даже без вопросов.
— Да нет же! — восклицаю я, начав рисовать интегралы прямо на воротах.
Из дома выскакивает толстяк, явно собираясь напасть, но я спокойна, потому что ребята, если что, его на запчасти разберут. Он выскакивает за ворота, но сказать ничего не успевает, потому что ему очень вдруг больно становится. Симус его опрашивает на тему, кто еще есть в доме, затем отделение ныряет в здание, мистер Дурсль покорно возвращается обратно и мы все вдруг оказываемся в приемном зале замка.
— Товарищ командир! — начинает доклад мой милый. — Взяли Дурсля и каких-то коллаборационистов в сером.
— Молодцы! — отрывисто хвалит его Рон.
Мне, между прочим, тоже очень интересно, но я, такое чувство, узнаю обо всем попозже.
Глава пятнадцатая
Патронус Рона заставил ушедшие группы резко пересмотреть свои действия. Если до этого момента речь шла о разведке, то теперь подростки, раскидываясь Конфундусами, принялись эвакуировать родителей. Дело было знакомым, ибо однажды они подобным уже занимались. Очень уж тревожным было сообщение, принесенное белым сияющим дельфином.
— Быстро собираем всех, детскую одежду не забываем, — командовал Колин, а меняющие друг друга бойцы держали периметр у каждого дома. — Свои здесь только родители!
— Тащ лейтенант госбезопасности, — подбежал к нему один из матросов. — Вот ту большую черную… штуку ликвидировать?
— К такой-то матери! — рыкнул ставший командиром для этих ребят юноша.
— Инфламаре! — донесся голос с улицы.
Вокруг были фашисты. После Патронуса Рона эта информация принималась истинной. А фрицы должны быть только мертвыми, краснофлотцы понимали это очень хорошо, все-таки, война продолжалась. Несмотря на год, на то, что они теперь находились в другой стране, но фрицы никуда не делись, на каком языке они бы не говорили.