— Значит, чего-то мы не знаем, — резюмировал Невилл. — Гарри, не убивай Снейпа, успеешь еще.
— Да тут поди знай, убивать ли… — ошарашенно ответил истребитель. — Что происходит-то?
Моментально подключившиеся следователи под видом разговоров провели допросы, отчего ситуация намного яснее не стала. Впрочем, выясненное ложилась в общие планы британцев.
— Фрица, который Снейп, — объяснял на понятном языке Колин, — шантажировали мамой Гарри. Ну и ее им тоже, поэтому она не пыталась сбежать. Гарри она не знает, кроме того… хм…
— Я уже в курсе, — вздохнул Гарри, которому Луна очень осторожно рассказала, что кровь у Лили родная, но при этом она никогда не рожала. — Правда, не понял, как так произошло.
— А это мы у Гриндевальда спросим, когда поймаем, — ответил ему контрразведчик.
Нациста в тюрьме ожидаемо не оказалось, поэтому сейчас его очень тихо искали. А тихо это делалось для того, чтобы не сорвать волну, потому что наличие ядерного оружия у Британии, находящейся под контролем магов, шумные акции исключало, даже несмотря на то, что артефакт, контролирующий подчинение правительства, обнаружен был.
— Товарищи! — Рон, получивший весточку с Родины, обратил на себя внимание друзей. — Тут нам предлагают интересную штуку, а у меня мысль разнообразить ее.
— Ну, делись, — сразу же подошел к нему Колин, знавший, что предлагает Москва.
Смена династии моментально выявит те управляющие нити, которые не нашлись, конечно. Мысль Рона была в том, чтобы в королевы двинуть Таню — дочь Гермионы и Кати, но тут девушки встали стеной, не позволяя продолжить.
— Ты это что, командир, нашу малышку под удар подставить хочешь? — негромко поинтересовались девушки, отчего у Рона сработал инстинкт самосохранения.
— Ты, милый, это не подумавши сказал, — улыбнулась Луна, обнимая Рона. — Мысль-то хорошая, но гембель большой, как ты говоришь. Так что давай посидим и подумаем — на… зачем оно нам надо.
С ее собственными родителями все было очень плохо, но целители обещали, что со временем привести в себя возможность будет. Правда, выходило, что и узников тюрьмы лучше всего эвакуировать в Союз, чтобы ими занимались профессионалы. Вопрос же о том, кого подставить под возможный огонь, как будущего короля, оставался открытым. Потому что для советских людей институт монархии звучал сильно так себе, но с другой стороны, тема обещала быть интересной, потому что сверху проще сменить правительство, и изолировать всех тех, кто хоть и не был подчинен, но от своей власти над детьми, за издевательства над которыми ничего не будет, «потек крышей», как это назвал Рон. В общем, идея была богатой, но…
Вот это самое «но» не давало покоя Рону. Он-то, конечно, понимал, что социализм придется строить и в немагической части, но очень ему не хотелось принимать участия во всяких плясках. Именно с этим он и вышел на советских товарищей. Принять в семью можно было кого угодно, как и назначить королем или королевой, но вот сами товарищи ветераны этого точно не хотели.
— Будем просить помощи у наших, — кивнула товарищ полковник. — Думаю, они сумеют подготовить правильных людей, ибо из вас политики действительно так себе.
Товарищ генерал в высоком кабинете такого, конечно, не ожидал, но делать было нечего — сам предложил. Именно поэтому надо было выходить на самое высокое начальство, ибо вопрос вышел за рамки разведки, перейдя в плоскость государственных дел. А государственные дела должны были решать государственные люди.
Глава двадцать вторая
Рон
Пока Москва пытается найти выход, я раздумываю о том, что править не хочу. Никто из наших не хочет, на самом деле. Простой одесский парень, шпана, можно сказать, никакого специального воспитания я не получал, отчего и претит мне мысль улыбаться всяким сволочам. А если править, то придется улыбаться, ничего не поделаешь. Я перебираю ребят, вызывая их лица перед внутренним взором, все больше понимая — нет у нас выхода, да и в правители мы не годимся. Совнарком из нас сильно так себе, мы воины. Что делать?
Первый вариант — быть говорящими куклами под управлением Москвы… Второй — делать самим, скрипя зубами. Третий… Спихнуть бы это все кому-нибудь, а самому пройтись с любимой по лесу, на берегу моря посидеть, почувствовать родную землю. Обрыдла мне эта Великобритания, да и война постоянная. Ребята мои от войны устали, да и от ненависти своей… Вон Гермиона к родителям тянется, в глазах нашего дважды героя тоска… И выходя я никакого не вижу.