— Нет, — покачал командир головой, протянув пергамент. — Вот.
— Ага! — воскликнула уже поправившая здоровье Магия, отнимая у Смерти пергамент. — Нашли наследники возможность уйти, не убив всех. Так что я выиграла!
— Была такая мысль, — признался Гарри. — Но командир лучше придумал.
— Так, нам нужен Артур, — заметила вчитавшаяся в пергамент Великая Сила. — Арти! Арти! — позвала она. — Править хочешь?
— Упаси сестра! — донеслось в ответ.
— Воины придумали, как этого избежать, — хихикнула Магия.
Давешний мужик в семейных трусах и с мечом будто возник из воздуха. Сначала он глянул в пергамент, затем расплылся в широкой улыбке, глотнул спирта прямо из канистры и щелкнул пальцами, громко, освобождено рассмеявшись.
— Так, за это надо выпить! — убежденно заявила Смерть и дальнейшего память юных воинов не сохранила.
Очнулись они утром, лежа вповалку на полу в столовой, но самым главным был давешний пергамент с размашистой резолюцией: «Исполнено немедленно». Некоторое время краснофлотцы и их командиры пытались понять, где они находятся, что происходит и как это все понимать, но затем глаза Рона сфокусировались на пергаменте, заставив его что-то начать понимать. Так как память неожиданно забастовала, было необходимо получить сведения со стороны.
Взрослые адекватные, хоть и сильно удивленные видом складируемых скелетами детей, люди были готовы ответить на все вопросы. Произошедшее и на них оказало очень сильное впечатление, ибо артефакты показывали, что у воинов все получилось.
Глава двадцать четвертая
Луна
Будит меня малышка лет пяти. Сначала она потягивается, затем взвизгивает, принимаясь меня обнимать. До затуманенного абстинентным синдромом мозга медленно доходит факт того, что я вижу, потому что дочку-то я узнаю всегда. Малышка стала действительно малышкой, а вот мне неплохо бы поправить здоровье.
— Акцио Антипохмельное, — с трудом собрав мысли в кучку и нащупав палочку, произношу я. В руку прилетает канистра, едва меня не убив, на дне которой плещется искомое.
— Мама, мамочка, — прижимается ко мне ребенок. Я глажу ее, понимая, что мы чего-то важного добились. Вот только чего?
Муж изображает дерево, то есть демонстрирует результаты возлияний, сравнимых с глобальным праздником. На месте вчерашнего дня в памяти зияет дыра, при этом я очень надеюсь, что там не Победа, потому что ее забыть было бы очень обидно. Впрочем надо распинать кого-то из взрослых, да выяснить, что вчера было.
О, вон, Невилл пошевелился, значит, можно у него информации добыть, шантажируя антипохмельным. Или просто выдать, а он и так расскажет? Наверное, второй вариант лучше, ведь я же врач! Кстати, а где наши взрослые? Родители Колина и Грейнджер? Тоже надо поискать, надеюсь, ничего непоправимого не случилось.
— Невилл, Антипохмельное хочешь? — интересуюсь я, уже вполне нормально себя чувствуя.
— Все-таки, ты святая, — заявляет он мне, получая канистру в руки. — А что вчера было?
— Я тебя спросить хотела, — признаюсь я, вздохнув.
— Сначала вы Смерть и все силы позвали, — сообщает мне ставшая маленькой дочка. — А потом тетя Смерть сказала, что надо что-то отметить… И все. Зато я маленькая!
— Информативно, — кивает подводник, рассматривая какой-то пергамент. — О!
— Что там? — сразу же спрашиваю я, потянувшись посмотреть.
— Нет больше магической Британии, — отвечает мне Невилл. — Командир проснется — вместе посмеемся.
Тут мне, конечно, становится особенно интересно, потому судьба мужа решена. Опустив малышку на пол, я принимаюсь осторожно его будить, держа наготове зелье. Рон просыпаться не хочет, но против современной медицины ничего сделать не может, потому открывает глаза, получив последовательно Антипохмельное, а затем и мой поцелуй, отчего во взгляде появляется осмысленность. Чуть поодаль обнаруживаются и взрослые разведчики, ошарашенно разглядывающие что-то в своих руках.
— Что за геволт, милая? — тактично интересуется муж, которому я пальцем показываю на Невилла.
Он поднимается, чтобы осмотреться и видит красочную инсталляцию типа «моряки на отдыхе», то есть сваленные кучей тела, частично начинающие подавать признаки жизни. Значит, нужно будет помочь страждущим, а затем, вспомнив, по какому поводу мы все так перепились, подумать о том, что будем делать дальше. Хоть и нет у меня ни дома, ни родных, кроме дочки да мужа, но домой хочу до слез. Родители моего здешнего тела совершенно точно сошли с ума, и пока просветления не обещают. Специалисты в Советской стране хорошие, но… Именно поэтому надо смотреть правде в глаза — у меня есть только Рон и доченька моя ясноглазая.