— Ой да кто может нам стучать в такую рань, когда все спят после вчерашнего геволта? — ответила ему Сара, тем не менее подойдя к две и открыв ее. — О! А шо надо?
— Сара Марковна, мы по делу, — вздохнул пришедший, отлично знавший эту женщину еще с тех времен, когда она была отчаянной морской душой.
— Еще бы вы не по делу, — вздохнула она, приглашая в дом. — Шо стряслось?
— Ребята из той войны вернулись детьми, — вздохнул ее хороший знакомый. — Я хочу о двоих с тобой поговорить.
Он устало уселся за стол, доставая фотографии. На одной были двое — капитан-лейтенант в форме начала той войны и девушка рядом с ним, сложившая руки так, что Сара поняла — это врач, хирург. А гость рассказывал о том, кем был этот воин, как спас он город в первую самую ночь, как воевал, и как любил свою девочку. Выглядевшая лет на сорок женщина утирала слезы, отлично понимая, о чем он говорит. А затем рядом легла еще одна фотография — мальчика лет четырнадцати и девочки того же возраста. Но несмотря на то, что стали они другими, в их глазах даже на фотографии все легко читалось. Но затем поверх легла еще одна фотокарточка — совсем малышки.
— Это их дочь, — веско произнес гость. — Хоть не помнит она прошлого, но ее вернули им, потому что жить без своей мамы, подобравшей ее в горах и выходившей, она не согласна.
— Дети… — Сара Марковна тихо всхлипнула. — Куда вы их?
— Сначала в скит, чтобы отдохнули и обрели близких, а там… — он вздохнул.
— Когда? — коротко спросила его женщина, совершенно преображаясь.
— Послезавтра, — также лаконично ответил старый друг. — Парень — одессит, ты сама увидишь, вот я и подумал о тебе, ведь нет у них никого.
— У моих детей есть мама и папа, или я не Сара! — твердо ответила ему она. — Изя! Собирайся! У нас дети с войны возвращаются!
И во многих домах в этот день звучал стук, звенели звонки, ибо вернувшимся нужно было тепло, просто необходим дом, где обнимут родные руки и незнакомый голос позовет вернувшегося воина. Это было необходимо сделать, что в магической стране понимали многие. Многие помнили далекий сорок пятый, решив сделать воинам поезд Победы, ведь они заслужили, защищая эту землю и погибая за нее. Именно поэтому инициатива товарища генерала встретила горячий отклик, а в ставший совсем близким пока не переименованный Лондон отправился тот самый поезд.
В ту самую деревню съезжались люди, готовые обнять своих новых детей. И те, кто знал их в далеком году, и те, кто еще нет. На это смотрела очень пожилая женщина, с улыбкой помогая приехавшим, ведь она помнила. Да все они помнили, отлично зная, что увидят. И люди готовились встретить своих возвращавшихся домой героев, которые еще ничего не знали. Они только готовились отпустить войну, ведь фрицы как-то очень неожиданно кончились. Просто хлоп — и не стало их, ну а для бандитов милиция есть.
***
Сильно пьяная Магия, конечно, как и в случае с герцогами, лишь подменила одно понятие другим. То есть и старые семьи, и полукровки, и рожденные не-магами вдруг, по мановению руки очень нетрезвой Великой Силы, осознали себя гражданами совсем другой страны, при этом у старых семей моментально наметились гости, но вот семье Ротфронт было на это наплевать. Воины прошедшей войны совсем не думали о бывших британских магах, они просто хотели домой.
Сегодня на вокзале Кинги Кросс, прямо на первой платформе стоял необычный поезд. Украшенный цветами и лентами паровоз, к которому были прицеплены выглядевшие очень старыми вагоны. «Слава победителям» — было написано на паровозе, и одна только эта надпись заставляла утирать слезы даже тех, кто изначально не понимал, что это такое.
Перед поездом обнаружилась шеренга казавшихся совсем юными воинов. Одетые в узнаваемую форму давно прошедшей войны, украшенные наградами совсем юные юноши и девушки, почти дети, твердо смотрели на вышедших вперед командиров. В строю обнаружилась и женщина в годах, почти цеплявшаяся за руку девушки рядом с собой.
— Товарищи бойцы и командиры, — Рон внимательно взглянул в глаза, казалось, каждому. — Подлый, коварный враг, пришедший на нашу землю, убивавший женщин, стариков и детей лишь за то, что они были, повержен! Фашистская гнида втоптана в землю и уничтожена! Вечная память всем, кто не дошел. Кто задыхался в газовых камерах и умирал от голода, но дрался в проклятым врагом! Вечная слава погибшим за нашу советскую родину! Шапки долой!