– Это понятно. – Эхо слизнула крем, выступивший между половинками печенья. – . Но ведь на самом деле никакой жар-птицы не существует, верно? Все это выдумки.
Птера молча уставилась на Эхо. Девушка не отвела взгляда и, глядя Птере прямо в глаза, откусила еще один кусок печенья.
– Подумать только, – проговорила наконец Птера. – А ведь ты выросла в библиотеке.
– Ну и что, – ответила Эхо с полным ртом.
– Ты когда-нибудь перестанешь жевать?
– Не-а. – Эхо проглотила печенье. – Тот, кто знает, что такое голод, никогда не упустит возможности поесть.
Взгляд Птеры смягчился, глаза стали грустными, и Эхо испугалась, что та сейчас скажет что-нибудь сентиментальное. Надо срочно сменить тему.
– Кстати, я до сих пор не понимаю, почему дракхары так долго воюют с птератусами. Ну то есть я знаю, что они друг друга ненавидят, но… за что?
Птера тяжело вздохнула.
– Дракхары обвиняют птератусов в том, что за последние годы их могущество ослабло: разумеется, обвинение это огульное. Такое просто невозможно, но от отчаяния поверишь в любой вздор. Волшебство окутывает весь мир. Оно, точно невидимый океан, то затопит собой все, то отхлынет, как во время отлива. И когда дракхары почувствовали, что поток волшебства пошел на убыль, им непременно нужно было кого-то в этом обвинить. Между нашими народами на протяжении тысячелетий существовала с трудом скрываемая неприязнь, возникшая из-за мелких неурядиц, так что птератусы оказались подходящей мишенью. Зерна обиды проросли, дали всходы, и в конце концов уже никто не сомневался: птератусы – корень всех зол. Усобицы множат вражду, ненависть рождает ненависть. Уже и неважно, из-за чего началась война. Мы воюем так долго, что, боюсь, ничего другого и не помним. Но в глубине души я чувствую, что-то начинает меняться. Жар-птица – не просто мифическое существо из сказки, которую рассказывают птерятам перед сном. Она возродится, и я вижу это так же ясно, как большую волну на горизонте.
– Дались тебе эти волны. С языка не сходят. – Эхо устроилась на кушетке поудобнее и поставила ноги на старинный сундук из кедра, служивший Птере столиком. Как и вся остальная мебель в комнате, он был непарный.
Птера, поцокав языком, шлепнула Эхо по ноге.
– Тебе все шуточки.
– Вовсе не все, – парировала Эхо. – Кстати, у людей вроде бы тоже есть сказка про жар-птицу. Кажется, я что-то такое читала в какой-то книге про русский фольклор.
– В каждой сказке есть доля правды, – ответила Птера. – Говорят, найти жар-птицу – и к добру, и к худу. И убери ноги со стола.
– Нравятся мне такие двусмысленные в моральном отношении сюжеты. – Эхо опустила ноги на пол. – Ну ладно, допустим, эта самая жар-птица действительно существует. И мне ее надо найти и украсть, верно?
Птера покачала головой, окинула глазами комнату и остановила взгляд на темном ореховом буфете, так плотно уставленном свечками всех форм и размеров, что света от них было, как от большого костра.
– Не все так просто.
– А когда было просто?
– Ну сама подумай. Как найти то – не знаю что? В Древней Птерии это слово обозначало предмет поисков, награду, с помощью которой герой преодолеет все трудности и наголову разобьет врагов. Мы знаем, где искать, но не знаем, что именно. – Птера вздохнула. – Надо мне поработать с картой. Она старая. Мир очень сильно изменился с тех пор, как ее начертили.
– Я могу тебе чем-то помочь? – поинтересовалась Эхо. «Пожалуйста, откажись», – взмолилась она. Нет, она очень любила Птеру, что правда, то правда, но были у Эхо и такие маленькие слабости, как еда и сон.
– Нет, – ответила Птера, не отрывая глаз от карты. – Пока ничем. Только никому не рассказывай. Я не хочу, чтобы генерал узнал о том, что карта у меня.
– Альтаир? – удивилась Эхо. – Он же, если я правильно помню, входит вместе с тобой в Совет, но при чем тут вообще Альтаир?
Птера поджала губы и раздраженно вздохнула.
– Скажем так: некоторое время тому назад Альтаир заинтересовался жар-птицей. Причем он искренне верит в то, что она существует, и вот уже сотню лет посвятил поискам. Постепенно ему удалось убедить в ее существовании не только остальных членов Совета, но и самых отъявленных скептиков. Так что сотню лет назад или около того все проголосовали за то, что при необходимости можно будет развязать военные действия, если поиски того потребуют.
– Надо же, Альтаир командует армией, но и ему, чтобы чего-то добиться, приходится проводить голосования, – заметила Эхо. – И как ему это удалось провернуть? Не могу себе представить, чтобы члены Совета, которые обычно занимаются вопросами жилья и продовольствия, вдруг оказались в эпицентре военных интриг.