С тяжелым вздохом девушка сжала в руке медальон. Едва Эхо коснулась его, как у нее перехватило дыхание, а по телу словно пробежал ток, так что волоски на руке встали дыбом. В ту же секунду Эхо поняла, что именно она ищет. Повинуясь необъяснимому порыву, с кулоном в руке девушка устремилась к скромной стеклянной витрине в углу. Там был выставлен один-единственный экспонат, а на табличке было написано: «Происхождение неизвестно».
Это был кинжал. Тот самый.
Эхо прижала ладонь к стеклу, и медальон обжег ее руку даже сквозь кожаную перчатку. На рукоятке кинжала была выгравирована стайка птиц с устремленными вверх крыльями, точно в полете. Черно-белое оперение было выполнено из оникса и жемчуга. Сороки. Рисунок был простой, клинок без каких-либо украшений, но ничего прекраснее она в жизни не видела.
Эхо достала стеклорез и принялась за дело. Она вырезала в стекле круг, достаточный для того, чтобы просунуть руку. Девушка старалась не нажимать на инструмент слишком сильно, чтобы стекло не разбилось. Лучше и аккуратнее было бы, конечно, снять крышку с витрины, достать кинжал и снова все закрыть, но это отняло бы слишком много времени. Сердце Эхо билось в такт пульсации медальона. Ей хотелось как можно скорее ощутить в руке тяжесть кинжала, и она позабыла об аккуратности.
Эхо надавила на круг, вырезанный в стекле, и он с легким стуком провалился внутрь витрины. Девушка убрала стеклорез в боковой карман рюкзака и просунула руку в дыру. Кулон задрожал. Пальцы Эхо коснулись металлической рукояти кинжала, и ее окатил такой жар, что перехватило дыхание. Наконец все успокоилось. Медальон больше не подавал признаков жизни.
В зале было тихо, но по спине у Эхо побежали мурашки: она была не одна.
– Невежливо вот так подкрадываться, – проговорила Эхо, не повышая голоса, и вытащила из витрины кинжал, стараясь не сорвать браслет, который дал ей Перрин.
Незнакомец рассмеялся.
– В следующий раз надену колокольчик.
Эхо обернулась: в тени в каких-нибудь пяти метрах от нее стоял незнакомый молодой человек. Как ему удалось подойти к ней так близко? Мало кто мог застать ее врасплох. А он стоял себе с невозмутимым видом, прислонясь к колонне, и его деланая беспечность пугала куда больше открытой угрозы.
– Кто вы? – спросила Эхо. Спокойно. Он тебе не угрожает. Пока.
Незнакомец ступил в луч света, пробивавшегося сквозь высокие окна галереи. Он был потрясающе красив, просто великолепен. В лунном свете точеные черты его лица казались заостренными. Высокий, мускулистый, с черными как смоль волосами, россыпью чешуек на скулах и такими зелеными глазами, что рядом с ними меркли изумруды. Какая-то дикая, первобытная красота.
«Он похож на змею, – подумала Эхо. – На красивую змею, которая выжидает, чтобы напасть». Второй дракхарин за два дня. Везет мне на них.
– Да что же это такое? – Эхо крепко сжала кинжал. – Сперва тот одноглазый, теперь вы. Меня что, преследуют герои передачи «Лучшие драконы Америки»?
Дракхарин моргнул, но ничего не ответил.
– Суровые вы ребята, – добавила Эхо.
– Кто вы? – вдруг с любопытством спросил дракхарин. Казалось, он и не ждал ответа. И Эхо это устраивало, поскольку она не собиралась отвечать. – Зачем птератусам понадобилось для поручений человеческое дитя? – Говорил он с трудноопределимым акцентом. Похож на шотландский, в особенности раскатистым «р», но не совсем.
– «Дитя»?! – Эхо едва сдержалась, чтобы не вспылить. – Ладно, так и быть, прощаю. К вашему сведению, до совершеннолетия мне осталось всего ничего. – Эхо развела два пальца на пару сантиметров, демонстрируя, сколько именно ей осталось до совершеннолетия.
Дракхарин фыркнул.
– Да уж, Эхо, я вас представлял себе иначе.
У Эхо кровь застыла в жилах. Имена обладают властью. Потому-то птератусы и выбирали их сами. И если имена наделены силой, значит, этот дракхарин только что отнял у Эхо частичку ее силы.
– Откуда вы знаете, как меня зовут?
– Птичка на хвосте принесла. – От его улыбки у Эхо перехватило дыхание, словно ее ударили в живот кулаком. – Что же это за имя такое – Эхо?
Птичка на хвосте… Айви и Перрин. Эхо вспыхнула от гнева.
– Это мое имя, что б тебе пусто было!
– Я слышал, Эхо, у тебя одна моя вещица, – проговорил дракхарин. – Отдай.
Эхо бесило, что он упорно называл ее по имени.
– Что? Вот это старье? – Эхо крутанула кинжал между пальцев. Лунный луч скользнул по птицам на рукоятке, и на мгновение показалось, будто они машут крыльями.