Попасть внутрь для Гая никакого труда не составляло, но Эхо так трогательно раздумывала над картой, так мило морщила носик от усердия, а на лицо ей падали пряди волос. Минут через пятнадцать Гай наконец решился признаться ей:
– Я знаю, как можно попасть внутрь, – заявил он.
Эхо изумленно вскинула голову, словно забыла, что он здесь. Они сидели на парадном крыльце Метрополитен-музея, который планировали ограбить. Эхо очень веселило, что они обдумывают кражу под самым носом у охраны. Гай подумал, что это лишний риск, но Эхо так радовалась, что он решил не портить ей удовольствие.
– Что? – Эхо вытянула ноги. Она разложила чертежи на ступеньке выше той, на которой сидела, и столько времени провела в неудобном положении, что ее суставы, должно быть, совсем затекли.
Гай указал бумажным стаканчиком на уличного торговца с тележкой, который продавал сосиски в хлебе. Эхо обозвала их «хот-догами», но при чем тут собаки, Гай так и не понял.
– Пока ты тут голову ломала, мы очень мило поболтали с вон тем мужиком. Так вот он рассказал, что больше всего в музее ему нравится гробница Пернеба. Кажется, это на первом этаже, так что мимо нее постоянно ходят толпы посетителей. – Гай отхлебнул шоколад. Он был очень доволен собой. Пожалуй, грабитель из него получился куда лучше, чем Повелитель драконов. – Для египтян гробницы не были памятниками смерти – скорее местом перехода из земной жизни в мир иной.
Эхо медленно кивнула.
– То есть ты хочешь сказать, что гробница может стать отличным порталом в междумирье.
Гай торжественно поднял стаканчик.
– Именно. – Он тряхнул стаканчиком, наблюдая, как последние капли шоколада смешиваются с молоком. – Это все равно что природные порталы типа переплетенных корней сакуры. Цикл жизни и смерти наделяет их силой. Ловко ты тогда улизнула.
Эхо зарделась и застенчиво улыбнулась в ответ на его комплимент. Ей было приятно. Девушка поспешно отпила шоколада.
– Откуда ты узнал?
– Дориан рассказал, – ответил Гай.
Улыбка сползла с лица Эхо.
– Понятно.
– Не любишь ты его, – заметил Гай. Солнце уже садилось, и вытянувшиеся вдоль улицы высокие здания отбрасывали на тротуар косые тени.
– Он ударил Айви.
Гай уставился в стаканчик. К донышку прилипли капли шоколада.
– Да, я в курсе. Это на него не похоже. Он мне как брат. Я его знаю. Он не такой.
– Ты его защищаешь? – В облике Эхо не осталось и доли кокетства.
– Нет. – Гай поставил стаканчик. Из дверей музея выходили припозднившиеся сотрудники. Внутри остались лишь ночные сторожа. – Нет, я его не защищаю. Но, видишь ли… война портит людей, даже таких хороших, как Дориан. – Эхо нахмурилась, но Гай продолжил: – А Дориан – хороший. Но война делает из нас чудовищ, и хуже всего приходится тем, кто этого никак не заслуживает.
Эхо вздохнула, опустила плечи, и с этим движением вся ее злость, казалось, куда-то улетучилась. Небольшое, но все-таки достижение. Гаю нестерпимо захотелось узнать, что скрывает ее взгляд, о чем она думает. Он отвернулся, решив что сейчас есть дела поважнее.
– Вот почему так важно положить конец войне, – пояснил Гай. – В такой ситуации победителей не бывает. Только смерть и разрушения.
Эхо взглянула на него, кивнула, отвернулась и рассеянно прикусила губу.
– Это лишь общие фразы, – сказала она. – Я понимаю, что ты действительно думаешь о будущем, но лично тебе-то все это зачем? Неужели исключительно ради блага ближнего? – Эхо повернулась к Гаю и бросила на него такой проницательный взгляд, что ему стало неловко. – Не бывает такой доброты. И такого бескорыстия.
Гай рассматривал остатки шоколада на дне стаканчика, словно собирался погадать по ним, как на кофейной гуще.
– Даже у меркантильных наемников? – спросил он.
– Ты не похож на наемника.
– И много ты их знаешь?
– У меня есть друзья из низших кругов. – Эхо склонила голову набок. Пронизывающий ветер трепал выбившуюся из косы прядь волос, и та щекотала девушке нос. Эхо убрала ее за ухо, но та снова выбилась. – И не думай, что я не заметила, как ты ушел от ответа, – со вздохом заключила Эхо.
Гай улыбнулся.
– Тебе когда-нибудь говорили, что ты необыкновенно умна?
– Частенько, – ответила Эхо. – Колись давай.