- Я должна остаться здесь. Мне надо быть рядом с банком.
- Ты скажешь мне почему?
- Вильям Беннингтон и сын расхищают банковские вклады.
- Ты уверена?
- Да.
В голосе Дженни слышалась такая убежденность, что Кристиан сразу ей поверил. Задумчиво кивнув, он сказал:
- Не так давно про этот банк ходили нехорошие слухи. Правда, насчет хищения я ничего не слышал. Просто поговаривали, что "Траст" не так надежен, как кажется.
- Это не просто слухи, это правда. Но хищения - лишь малая часть всех бед. В конце войны мистер Беннингтон сделал множество неудачных вложений.
- Откуда ты это знаешь?
- А откуда слуги узнают все новости? - беспечно спросила Дженни, в душе содрогаясь оттого, что продолжала ему лгать. - Мы подслушиваем у дверей.
- Как я понимаю, тебя на этом поймали?
- Да.
- И напоили наркотиками?
- Наверное. Я не знаю, что со мной делали, знаю только, что делали это постоянно. Понимаешь, я не подозревала о том, что меня уличили. Когда я спохватилась, было уже слишком поздно. Мне говорили, что я схожу с ума, и бывали дни, когда я в это верила.
- А остальные слуги ни о чем не подозревали? Мистер Рейли?
- Я была на самом деле... хм... отделена от остальных. Мистер Беннингтон представил дело так, как будто он печется о благе своей прислуги. Он нанял мне личного санитара, несколько раз приходил доктор Морган. В конце концов меня выставили из дома. Слугам сказали, что я в городской больнице. На самом деле меня поместили в подвальную комнату где-то в квартале Файв-Пойнтс. Я почти ничего об этом не помню... Может, я пробыла там несколько часов, а может, несколько дней. К тому времени я уже плохо соображала.
Дженни крепче прижалась к Кристиану. Ей так нужно было сейчас его тепло и понимание!
- Какие-то люди привели меня в клинику Дженнингсов.
- "Мертвые кролики".
- Да, так мне сказали. Но узнать их я не смогла бы.
- Вот и хорошо. Они убили бы тебя, если бы думали, что ты сможешь их узнать. - Дженни задрожала, и Кристиан накрыл ее обнаженное плечо своей рукой. - Прости. Мне не надо было этого говорить.
- Да нет, почему же. Нет таких ужасов, о которых я бы не передумала. Я до сих пор не понимаю, почему мистер Беннингтон не распорядился убить меня тогда.
На самом деле она все понимала. Дженни отлично знала, почему ее не убили за подслушивание, но об этом в числе прочего не хотела говорить Кристиану.
- Да, это был бы самый удобный выход из положения, - Кристиан задумался. - А может, он рассчитывал, что ты умрешь в клинике?
- Наверное.
Дженни знала, что это не так. Если бы жестокие процедуры действительно ее убили, это был бы всего лишь несчастный случай - результат чрезмерного рвения доктора Гленна и неумелости санитаров. В то время Вильям не желал ее смерти, но сейчас вполне возможно, что он изменил бы свои намерения.
- Но вы с доктором Тернером видели, что этого не случилось. - Дженни провела ладонью по руке Кристиана и сплела его пальцы со своими. - Не знаю, как уж доктор Тернер догадался, что я здорова, - Дженни пожала плечами. - Он видел меня совсем недолго, и в тот момент я не помнила даже собственного имени. После того как доктор Гленн начал меня лечить, я поняла, что очень скоро стану такой же, как и остальные пациенты отделения.
Наверное, она права, подумал Кристиан, вспомнив, какой он увидел Дженни в клинике. Девушка была на грани безумия. Он сжал ее пальцы в своих.
- Почему ты не пошла в полицию и все им не рассказала?
Дженни на мгновение подняла голову и взглянула на Кристиана с веселым удивлением:
- И ты еще спрашиваешь? Это Нью-Йорк, Кристиан! Мистер Беннингтон не подкупает копов, он владеет их начальниками. Пойти в полицию было бы все равно что собственноручно подписать бумаги на мое лечение в клинике Дженнингсов. Да лучше было повеситься!
Кристиан оставил без ответа последние слова Дженни, но знал, что не забудет их.
- Значит, полиция отпадает. Что же тогда остается?
- Догадайся! Теперь все дело в тебе.
С минуту поразмыслив, Кристиан подскочил в постели:
- Ты имеешь в виду газету, да? Так вот где ты хочешь обо всем рассказать.
Дженни кивнула:
- Я не знаю, как по-другому заставить людей прислушаться. Насколько мне известно, городские газеты пока еще независимы. Это единственное место, где мистер Беннингтон не имеет влияния.
- Ладно, - сказал Кристиан, - я согласен. Мы напишем об этом в "Кроникл".
- Я знала, что тебя будет нелегко уговорить, - сказала она со вздохом.
Кристиан хмуро сдвинул брови.
- Нелегко уговорить? Я думал, ты хочешь именно этого. "Кроникл" опубликует эту статью. На первой полосе. В отличие от Беннингтона газета единственное место, где я имею какое-то влияние.
- И у тебя нет никаких карманных комиссаров, - поддразнила Дженни, никаких карманных политиков?
Кристиан опустил глаза и оглядел себя.
- У меня и карманов-то нет.
Засмеявшись, Дженни поднесла его руку к губам и поцеловала в костяшки пальцев.
- Понимаю, ты хочешь помочь, Кристиан, но пока у меня нет доказательств, а значит, нет и материала для статьи. Если ты напечатаешь то, что я тебе говорю, без доказательств, суд позаботится о том, чтобы мистер Беннингтон прибрал к рукам твою газету.
- Может быть, - согласился он, - но может быть, и нет. Намеки способны сильно повредить Беннингтону. В этом смысле "Геральд" обладает большой властью. Можно так написать статью, что Беннингтон не сможет подать в суд за клевету.
- Нет, - твердо заявила Дженни, - мне нужно совсем не это. К тому же "Кроникл" не имеет права публиковать непроверенные материалы. Нет его и у "Таймс". Даже "Геральд" не возьмет такую статью. Если бы мистер Беннингтон совершил какой-нибудь мелкий общественный проступок, тогда было бы другое дело. Но здесь речь идет не о том, как его поймали со спущенными штанами в "салоне" Амалии Чазэм. Здесь затронута репутация "Траста" как финансового института и безопасность денег тысяч вкладчиков. Мне нужны улики, Кристиан. Я хочу, чтобы из газет его дело попало в суд. И мне нужны такие улики, чтобы мой... чтобы мистер Беннингтон уже не смог откупиться.
- И как, по-твоему, мы их добудем?
- Мы? Значит, ты действительно хочешь мне помочь?
Кристиан вздохнул:
- Конечно, хочу.
- Даже после того, что услышал?
- Особенно после того, что услышал.
Дженни отпустила его руку и поползла к краю кровати, не выпуская из рук простыню. Спустив ноги на пол, она поманила Кристиана пальцем.
- Куда мы идем? - спросил он, заматывая вокруг пояса одеяло. - И прилично ли я одет?
Она засмеялась:
- Вполне прилично. Идем! Я хочу показать тебе мою фотолабораторию.
В гостиной Дженни замешкалась ровно настолько, чтобы скинуть с себя простыню и надеть свой атласный халатик. Кристиан остался в одеяле.
Дженни открыла дверь в свободную спальню, и он тихо присвистнул.
- Ну и ну! - протянул он восхищенно.
Пока Дженни зажигала лампу, Кристиан, прислонившись к косяку двери, осматривал комнату. В углу слева от него стояла тренога высотой около пяти футов. У окна была установлена другая, с уже укрепленным на ней фотоаппаратом в латунном корпусе. На полу перед треногой лежало черное одеяло, которым накрывается фотограф, делая снимок. Ночной столик слева от кровати был заставлен бутылочками с химикатами, тут же Кристиан увидел пару стеклянных воронок и негодную линзу. Был и еще один фотоаппарат - модель с двойным увеличением. Фокусный диапазон этой камеры расширялся за счет длинных, конической формы кожаных мехов.
Эта спальня служила Дженни фотостудией и одновременно темной комнатой. Кристиан поразился еще больше, увидев, где она проявляла свои фотографии. У стены, провиснув, стоял снятый с кровати матрас, накрытый бледно-желтым покрывалом. Теперь кроватная рама поддерживала некое сооружение, напоминавшее старую армейскую палатку или скорее две старые армейские палатки, сшитые вместе.