Жизлен просто чуть не лопнула от злости.
- Думаете, я сдамся? Думаете, я так вами очарована, что стоит вам до меня дотронуться, как я растаю?
- Нет. Я просто думаю, что вы весьма разумная француженка, и понимаете, что я гораздо сильнее. Вы потеряете время, если будете сопротивляться. Тем более, я начинаю приходить к заключению, что ваша невинность тут совершенно ни при чем.
Она сумела перенять его тон.
- Неужели вы усомнились в моей непорочности? Помилуйте, сэр, какое оскорбление!
- Вы не могли долго жить в Париже и остаться девственницей.
- Я счастлива, что вы тем не менее находите меня достойной вашего внимания, - сказала она ехидно, заглядывая в чугунок, где вот-вот должна была закипеть вода. - Но если вы рассчитываете найти во мне искушенную в любовных утехах партнершу, то вас ожидает глубокое разочарование.
- Не рассчитываю, - ответил он и подошел совсем близко. - Как видно, ваш опыт совсем не привил вам охоты к этому занятию. Вы подавляете свои порывы каждый раз, когда я вас касаюсь.
- Я убью вас!
Блэкторн пожал плечами и мрачно улыбнулся.
- Как угодно. Убеждайте себя как хотите, если вам от этого сделается легче; что стоны, которые вы издаете - выражают протест; что то, как извивается подо мной ваше тело свидетельствует об отвращении; что вы целуете меня потому, что я вас к этому вынуждаю. Для меня все это не имеет значения.
Вода почти закипела. Жизлен подошла ближе к очагу, надеясь, что это покажется ему естественным, - кухарка всегда озабоченно следит за тем, как поспевает обед.
- Если вы дотронетесь до меня, то я вас ударю, - прошипела она, осторожно приподнимая чугунок и прикидывая, сколько он весит. Он оказался чертовски тяжелым.
- Если я дотронусь до вас, вы подчинитесь. Показать? - Николас протянул руку. Кровать находилась как раз у него за спиной, и Жизлен понимала, что ему ничего не стоит кинуть ее туда, и овладеть ею с той же легкостью, с какой это проделывал мясник в Париже.
- Троньте меня, и я убью вас, - она в конце концов может толкнуть чугунок, и плеснуть кипятком ему на ноги. Заодно и на свои, но она перетерпит боль, а потом убежит.
- Вы уже повторяли это тысячу раз, - терпеливо сказал он, - но знаете ли, моя милая убийца, я готов на это пойти.
Стремительно наклонившись к очагу, она хотела толкнуть чугунок, но цепкие руки Николаса уже успели сковать ее запястья.
- Вот вы и попались, любовь моя, - сказал он.
- Это называется насилием.
- Нет, - ответил Николас, - не называется. Она пережила его пылкий поцелуй, пережила то, как он с силой потащил ее за собой и, швырнув на кровать, прижал своим коленом ей ноги, которыми она пыталась брыкаться. Пережила прикосновение его рук и то, как он прижимался к ней своим воз-бужденным телом, но вот нежности, ощущения внезапного тепла внизу живота и в груди, и еще проклятой тоски, которая охватила ее душу, она вынести не могла. Подняв голову, Блэкторн взглянул на нее и его глаза блеснули в полутьме.
- Вот видите, Жизлен, насилие здесь не при чем. Он снова хотел поцеловать ее, но она знала, что стоит его губам снова коснуться ее-и она пропала. Отворачиваясь, она с трудом выговорила:
- Я не стану вас убивать.
- Я так и думал, - ответил он, усмехнувшись.
- Я убью себя.
Эти слова заставили его остановиться. То, что она сказала, прозвучало коротко и убедительно, и она сама себе поверила. Николас был достаточно умен, чтобы это сразу почувствовать.
- Не надо трагедий, - произнес он беспечно. - Мы ведь уже выяснили, что вам не в первой. И потом, что скажет ваш католический Бог?
- Мой католический Бог умер на гильотине. Я - настоящее дитя революции, у меня нет веры. Если загробная жизнь существует, то она должна быть лучше, чем эта. Если вы будете продолжать, я это непременно выясню.
- Я вам не позволю.
Она медленно покачала головой.
- Вы можете не позволить мне убить вас, но вам куда трудней не позволить мне убить себя. Вокруг столько скал, рек, морей. Я могу выпрыгнуть на ходу из кареты, могу убить себя ножом, а вы и оглянуться не успеете. Вы не сможете мне помешать.
- А что заставляет вас думать, что мне есть до этого дело?
Жизлен выиграла первый раунд схватки и почувствовала это. Горько улыбнувшись, она ответила,
- Вам нет дела до меня, но не исключено, что вам не дают покоя жалкие остатки вашей собственной совести. Я буду преследовать вас по ночам. Я сведу вас с ума.
- Милая моя Жизлен, - устало ответил он, - это все чепуха по сравнению с тем, что вы уже со мной сделали. И я думаю, мне повезло.
Он снова прильнул к ней в долгом поцелуе. Жизлен хотелось кричать от возмущения, ей хотелось оттолкнуть его плечи, но вместо этого ру-ки ее обвились вокруг его шеи, она прижала его ближе к себе и впервые в своей жизни ответила на поцелуй.
Это было настоящее чудо, ей казалось, что она плывет, тонет, растворяется в соблазнительной сладости этого мига. Ей захотелось, чтобы он длился вечно.
- Гм... - знакомый голос Трактирщика проник сквозь похожий на сон туман, который обволакивал Жизлен. - Блэкторн...
- Убирайся к черту, Трак! - свирепо сказал Николас, не оглянувшись на своего бесцеремонно-го слугу, - сейчас же!
- Простите, сэр, но этого я как раз никак не могу сделать. У нас неприятности, и медлить нельзя.
На мгновение Николас оторвался от Жизлен, зарылся лицом в ее волосы, и она услыхала, как тяжело он дышит, пытаясь справиться с собой. Потом он вскочил с кровати, быстро отпустив ее, и ей захотелось сжаться от стыда и огорчения.
- Лучше бы новости оказались хорошими, - прорычал он, - и Жизлен почувствовала, что его охватило сейчас почти такое же бешенство, как когда он гнался за почтовой каретой.
На Трактирщика его слова не произвели никакого впечатления.
- Новости хуже некуда! - без обиняков сказал он. - Дейсон Харгроув с неделю как умер. Это и так нехорошо, а притом его женушка, чтобы ей посочувствовали, рассказывает на каждом углу историю, из которой получается, что вы отпетый негодяй.
Жизлен села, потянулась за своей одеждой, и вдруг с удивлением осознала, что ее платье даже не расстегнуто. Она только ощущала себя обнаженной в его руках.
- Николас Блэкторн негодяй? - спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал беспечно. - Кто может в это поверить?
Блэкторн искоса взглянул на нее.
- Вы быстро приходите в себя, ma petite, - пробормотал он, и Жизлен пожалела о своей несдержанности.
- Она уверяет, что вы ее изнасиловали, - отважно продолжал Трактирщик, - и что вместо того, чтобы честно драться на дуэли, вы выстрелили в спину ее мужу.
- Никогда в жизни не изнасиловал ни одной женщины, - пробурчал Николас, ничуть не смутившись от перечня предъявленных ему обвинений, - пока, добавил он, многозначительно взглянув на Жизлен, которая соскользнула с постели и подошла к огню. - Мы с тобой оба знаем правду о моем поединке с ее мужем, не говоря уж о секундантах. Но, разумеется, никому и в голову не пришло вступиться за меня?
- Я не слыхал. За вами гонятся, вот это факт. Обвинение выдвинуто, а мировой судья только и ждал случая показать себя героем. И это еще не все.
- И так достаточно, - вздохнул Николас.
- Ее хозяйка разыскивает вас, - Трактирщик кивнул в сторону Жизлен.
- Элин? - испуганно переспросила Жизлен.
- Не могу поверить! Моя чинная сестрица не позволит себе отправиться вслед за служанкой. Впрочем, Мамзель не просто служанка, не так ли? И все же не могу себе представить. Ее братец Кармайкл этого не допустит.
- Он скорей всего не знает. Она не одна. Она едет с мужчиной по имени Уилтон-Грининг, и чтобы явиться сюда, им потребуется не более дня.
- Боже, помоги нам, - пробормотал Николас, и потянулся за бутылкой бренди. - Жизлен с изумлением увидела, как он льет его себе прямо в глотку. - А откуда ты все это знаешь?
- Этот господин послал вперед записку, чтобы заказать комнаты в гостинице. А хозяйка, веселая вдовушка, ужасно любит поболтать.