Элиза никак не отреагировала на его появление. Если он хочет сам готовить завтрак, путь так и скажет, а не ждет, что она будет расспрашивать, что ему угодно. Пусть сам о себе заботится.
Райан вышел без единого слова и отправился на конюшню седлать лошадь. Один из мальчиков — помощник конюха — бросился помогать ему, но Райан в раздражении отмахнулся от него. Вскочив в седло, уже собрался уезжать, когда его окликнул один из управляющих, поинтересовавшийся, когда он вернется. Управляющий стал говорить об уборке кукурузы: оставлять ли стебли в поле, чтобы потом пустить под фураж, или начинать заготовку корма для скота прямо сейчас.
— Завтра обсудим, — отрывисто ответил Райан.
Натянув узду, он пришпорил лошадь и с места пустил кобылу в галоп. Райан так и не сказал, когда вернется, потому что действительно не имел об этом ни малейшего представления. Сейчас ему нужно было просто куда-то уехать и побыть одному. Побыть наедине со своими мыслями — с мыслями о неудачной женитьбе и прочих гримасах судьбы.
Было около полудня, когда к парадному крыльцу особняка в Джасмин-Хилле подкатила крытая коляска. Грум, ожидавший возвращения экипажа, тотчас подскочил к дверце, чтобы помочь дамам выбраться. Кучер же полез наверх — отвязывать огромные чемоданы, закрепленные на крыше экипажа.
Виктория Янгблад ступила на землю и осмотрелась. Все вокруг выглядело по-прежнему, то есть надлежащим образом. Ее распоряжения выполнялись неукоснительно: газоны и лужайки были идеально ухожены; чуть позже Виктория убедилась, что и сады приведены в порядок. Впрочем, сейчас, утомленная долгой дорогой, она не собиралась заниматься детальным осмотром хозяйства. Плавание на «Саванне» оказалось слишком утомительным. Гостиницы, где они останавливались на ночлег, были грязными, неуютными; к тому же там ужасно кормили.
Миссис Янгблад, истосковавшаяся по ванной с горячей водой, жаждала освежиться, а после этого насладиться восхитительным обедом, приготовленным Элизой. К такому пиру прекрасно подошла бутылочка отборного вина из серебристо-янтарного мускатного винограда, произраставшего в их угодьях. Виктория рассчитывала, что попозже Райан сядет в экипаж и съездит за Эрминой, которой, в силу ее молодости, не потребуется много времени для восстановления сил. Тогда они все вместе отпразднуют их возвращение. По пути Виктория попросила кучера высадить Эрмину в Ричмонде, у дома ее родителей; сама же поехала дальше, мечтая поскорее добраться до Джасмин-Хилла.
Осмотревшись, Виктория стала рассчитываться с кучером, а к ней уже бежала Элиза, увидевшая ее в окно.
— Ой, миссис Виктория! — в радостном возбуждении закричала служанка, сбегая по ступенькам. — Я так счастлива, что вы приехали. Как прошло путешествие?
Виктория приветствовала ее сдержанным кивком. Даже если бы она и обрадовалась Элизе, то никогда не позволила бы себе проявить какие-либо эмоции.
— Это было слишком утомительно, — поднимаясь на крыльцо, проговорила она с драматическими интонациями в голосе. — Скажи Эбнеру, чтоб внес чемоданы и сразу же шел готовить мне ванну. Я иду к себе. Пусть принесет чаю. — Виктория обернулась и добавила: — И, наверное, кекс с пряностями, если только он сегодня испечен.
Элиза с торжествующей улыбкой следила, как ее госпожа проследовала в свои апартаменты. Сейчас мастер Райан и его новоиспеченная супруга узнают, кто правит бал в Джасмин-Хилле.
Эбнер, также услышавший стук колес, поспешил посмотреть, что за экипаж подъехал к особняку. Выбежав из-за угла, он увидел мисс Викторию — та уже входила в дом — и с тревогой взглянул на Элизу.
— Ты еще не сказала ей?.. — зашептал он. — Не сказала, что мастер Райан привез жену?
Элиза, подбоченившись, вскинула подбородок. Прищурившись, взглянула на Эбнера.
— Почему я должна ей рассказывать? Ведь она меня ни о чем не спрашивала…
Эбнер закатил глаза и прошептал:
— Боже, помоги нам всем…
Элиза, злобно ухмыляясь, последовала за миссис Янгблад. Она не собиралась отказывать себе в удовольствии — ведь ее ожидало такое зрелище!..
Глава 20
Виктория открыла дверь в гостиную — и замерла, словно окаменела. Что это? Наверное, не туда свернула или поднялась не в то крыло? Открывшаяся ее глазам картина повергла ее в изумление. Она прекрасно знала, что во всем доме не было прежде ни одной комнаты, выдержанной в подобном стиле: сплошные светлые тона, бледно-розовый и нежно-голубой с кремовыми вкраплениями. Лично она всегда предпочитала неяркие, темные цвета. Тут же — все иначе… Даже гардины другие, отметила Виктория. Куда же подевался тяжелый бургундский бархат? Теперь вместо него под легким ветерком колыхался белый ситец.