Роза сокрушенно покачала головой. С ощущением безнадежности и отчаяния служанка проследовала в комнату мисс Арлин. Она мысленно проклинала ненавистного демона Закери Тремейна, заслуживавшего особого места в аду. Арлин вопросительно посмотрела на Розу. По разочарованному взгляду хозяйки Роза поняла, что та уже обо всем догадалась — не будет никакой поездки в Джасмин-Хилл.
Арлин сидела у окна и видела, как посланник поскакал обратно.
— Он ничего не объяснил? — спросила она с грустью в голосе.
— Нет, мэм. Просто передал, что сказала миз Эрин. А она сказала, что сегодня ничего не получится. Вот и все.
Арлин поджала губы и заморгала — ей не хотелось расплакаться в присутствии Розы. С момента отъезда дочери она жила в ожидании этого дня — в голове ее уже укоренилась мысль о переезде к Райану. Арлин была предельно запугана мужем и после зверского избиения стала серьезно опасаться за свою жизнь. Минувшей ночью он грубо и жестоко овладел ею. Потом отшвырнул как уличную девку и с отвращением сказал: «Меня тошнит от тебя. Я устал держать в голове, что ты на четверть цветная. Хватит с меня унижений. Ты больше ни на что не годишься. Вечно кашляешь да лежишь, точно колода. Раньше я терпел, потому что рассчитывал, что со временем буду спать с Эрин. А ты взяла и все разрушила».
Униженная и совершенно обессиленная, Арлин пролежала несколько долгих часов в тоске и думах о смерти. Она предпочла бы сразу умереть, лишь бы не страдать и больше не терпеть надругательств. Когда бесстрашный и вездесущий Талвах проник в ее комнату, она ужасно обрадовалась. Арлин не выдержала и рассказала ему о случившемся. Талвах принес снадобье для припарок и наказал пользоваться им после его ухода, пообещав, что ей должно полегчать. На прощание он сказал, что позаботится о том, чтобы хозяйка больше не страдала. Арлин не знала, что у знахаря на уме, но, как бы то ни было, она уже не беспокоилась о Закери — что бы с ним ни случилось. Она была готова при первой же возможности упасть на колени перед Райаном Янгбладом — только бы он избавил ее от мучений и не дал ей лишиться рассудка.
Арлин поднялась и начала раздеваться. Теперь ей оставалось лишь одно: лечь в постель и попытаться уснуть. Она собиралась принять большую дозу лекарства Талваха. От его зелья ее всегда клонило в сон.
Уже почти стемнело, когда Закери наконец очнулся. Терзаемый ужасной головной болью, он пролежал несколько минут неподвижно. Лечение в данном случае было только одно: как гласила пословица, клин клином вышибают. То есть срочно требовалась доза спиртного.
Закери собирался встать с кровати и раздобыть чего-нибудь из своих запасов внизу. Рабы, как он полагал, в этот час уже покинули дом.
Он перевалился на бок и уже почти поднялся, когда жуткое зрелище заставило его оцепенеть.
Закери похолодел — и было от чего.
На него глядели чуть прикрытые веками остекленевшие глаза.
Он повернул голову. Рядом с ним лежал липкий обрубок — петушиная голова. Медленно сочившаяся из обрубка вязкая кровь стекала ему на плечо. Закери, проклиная все на свете, схватил птичью голову и с силой шмякнул о стену. Увидев растекающееся по стенке кровавое пятно, он почувствовал, что его вот-вот вырвет.
Разъяренный, он вскочил с кровати. Кровь ударила ему в голову.
Он понял, что это означало.
Вуду. Черная магия. Дьявольский дух.
Кто-то наводил на него порчу. Прикидывая, кто бы это мог быть, он слышал гулкое биение своего сердца.
Его жена — цветная.
Выходит, она и решила использовать свои африканские фокусы, чтобы извести его.
Хорошо. Раз так, он воспользуется своим оружием. Он не позволит наводить на себя порчу. Больше она не будет допекать его своими колдовскими штучками, потому что отправится туда, откуда уже никогда не сможет угрожать ему.
Закери был намерен сделать то, что уже давно следовало сделать. Да, давно.
Он собирался навсегда избавиться от ведьмы. Ей не место среди белых людей. Она должна жить со своим народом… в рабстве.
Глава 21
Что-то случилось, понял Райан, увидев Эбнера, дожидавшегося его на конюшне. Он быстро спешился и передал поводья груму.
— Выкладывай! — приказал Райан.
— Миз Виктория вернулась.
Райан помотал головой, чувствуя, как по спине его пробежал холодок. Он знал, что мать могла приехать в любой день. Но, черт возьми, лучше бы ему в это время находиться в доме.