Вопрос требовал немедленного ответа, и у Нейта не было времени на обдумывание этого предложения. Соглашаться или нет? «Черт с ним! — решил Нейт. — Какая мне разница». Если бы он отказался, Закери нашел бы кого-нибудь другого. К тому же особых сложностей в этом деле не было. Нейт не раз продавал полукровок и знал, что они высоко ценятся на аукционе. Правда, крика с ними всегда хватало. Все они считали, что, выйдя замуж за белого человека, могут жить спокойно и выдавать себя за белых. Но никто не придавал этому значения. Такие женщины знали, на что шли. Большинство из них недолго были замужем. Как правило, мужья, насытившись, отправляли их на продажу и таким образом зарабатывали на своих женах. С Арлин Тремейн дело обстояло немного иначе, но это не имело особого значения. Нейт давно усвоил простую истину: товар — он и есть товар, а деньги всегда кстати.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Когда ты хочешь это провернуть? Мне потребуются документы на нее, сам знаешь…
— У меня все готово. — Закери протянул приятелю бумагу, подтверждающую его право владеть собственностью. Потом передал также и доверенность, выписанную на имя Нейта Донована, с его, Закери, подписью. В документе значилось, что Нейт Донован уполномочен продать раба покупателю, предложившему наивысшую цену. — Мы должны провернуть это сегодня. Прямо сейчас. Я хочу, чтоб духу ее здесь больше не было. Не станет ее — сразу прекратится вся эта чертовщина и я смогу свободно вздохнуть.
— Она что, спит? — Нейт сунул бумаги в карман куртки.
— Наверное. По крайней мере там тихо, ни звука. Хотя она, может быть, притворяется. Боится, что я приду и заявлю о своих супружеских правах. Тьфу! — Закери брезгливо поморщился. — Кому она нужна? Кашляет да скрипит как ржавая телега.
— Ты уверен, что стоит затевать это дело? Может, оставить… как есть? Поболеет и скоро сама помрет…
— А я так и буду спать с петушиными головами и дохлыми птицами? Нет уж! Надо вышвырнуть ее отсюда. Немедленно. — Закери снова уселся в кресло и потянулся к бутылке. На сей раз он не стал прикладываться к горлышку, а принялся лить виски прямо в глотку, наслаждаясь сознанием того, что скоро избавится от ведьмы, отравлявшей его жизнь.
— Я схожу за Джейсоном, — сказал Нейт. — Пусть поможет. Он возле дома. Мы заткнем ей рот, накинем на голову мешок и вытащим. Я хочу убраться отсюда поскорее, пока никто не пронюхал, что мы увозим ее.
Арлин внезапно проснулась — кто-то сунул ей в рот зловонную тряпку, а в следующее мгновение на голову ей накинули огромный мешок; мешковина скользнула на плечи, затем еще ниже. Потом чьи-то руки сдавили ее с такой силой, что Арлин поняла: сопротивляться бесполезно, все равно ей не вырваться. Она закрыла глаза и погрузилась в забытье.
Закери осклабился, услышав шаги Нейта и Джейсона, покидавших дом. Несколько секунд спустя он убедился, что они благополучно отъехали.
Все кончилось.
Он избавился от нее навсегда.
Теперь можно было не думать о проклятой ванге, об африканском шаманстве и прочей мерзости. После того как он убрал главную колдунью, рабы должны были успокоиться. Возможно, завтра он устроит показательную порку нескольких черномазых, чтобы дать понять остальным, что больше не будет терпеть все эти фокусы.
Дабы отпраздновать свое избавление, Закери сделал последний глоток виски и чуть не захлебнулся. Какой-то резкий звук едва не оглушил его. Казалось, будто совсем рядом прогремел мощный взрыв. Затыкая уши, озираясь и спотыкаясь, Закери в ужасе метался по комнате. В каждом углу мерещились зловещие тени.
Шум не стихал. Оглушительный. Ритмичный. Бьющий в барабанные перепонки, как удары мстителя.
Барабаны вуду.
Они грохотали где-то в глубине болот, там, куда ему никогда не добраться.
Закери подбежал к шкафу, где хранил оружие. Вытащив весь свой арсенал, разложил его перед собой и затаился в углу. Так он собирался провести всю ночь, готовый разнести в клочья любого из черных дьяволов, любого, кто посмеет сунуться к нему.
Барабаны грохотали все громче.
И вскоре, как неустанное эхо в ночи, им стали вторить безумные вопли Закери.
Глава 23
Элиза, внимательно следившая за Викторией, одобрительно кивала каждому ее слову. Чем дальше продолжалось повествование, тем шире становилась улыбка на лице служанки. Дослушав до конца, она воскликнула: