— Да, мэм, — пробормотала Элиза, не поднимая головы.
— Тогда иди, но живей, пока я тебя не наказала. Боясь снова навлечь на себя гнев хозяйки, Элиза выбежала из комнаты.
Не прошло и минуты, как она уже заняла свой наблюдательный пост в нише. Элиза так расстроилась, что и думать забыла об усталости. В первый раз миссис Виктория ударила ее, да еще так сильно. Сгоряча Элиза даже принялась ругать свою госпожу на чем свет стоит — мысленно, разумеется. За долгие годы собачьей преданности хозяйка могла бы отплатить ей лучшим обращением, пусть даже она, Элиза, является ее рабыней.
Переполненная горечью, обидой и возмущением, Элиза поклялась, что никогда не забудет этой ночи.
Райан стоял на палубе, облокотившись о поручни, и смотрел на катившиеся за бортом волны. Он оставил своего коня в специальном стойле, укрепленном опорами на случай качки. Там же находились лошади других пассажиров, предпочитавших по прибытии на место иметь собственный «транспорт». Через несколько дней они должны были приплыть в Новый Орлеан. Райан рассчитывал пробыть там недели две, возможно, дольше. Он намеревался приобрести двух породистых кобыл и одного жеребца для пополнения своего поголовья и потом лично перевезти всю тройку через Норфолк в Ричмонд.
В случае успешного осуществления плана у него осталось бы несколько дней на отдых и увеселения. Прежде, находясь в разъездах, он был не прочь выпить и хорошо поесть. Любил карты и женщин. При этих воспоминаниях он невесело засмеялся, глядя в темноту. Женщины! Чего все они стоили? Сейчас для него существовала единственная, любимая и желанная женщина, но она была далеко.
Райан, погруженный в раздумья, не сразу уловил тонкий аромат духов. Наконец, обернувшись, заметил девушку, выступившую из полумрака. Он безошибочно определил, кто перед ним. Девочка для развлечений. Собственность пароходной компании. Девушек-рабынь, в основном мулаток, держали на борту для удовлетворения потребностей пассажиров. Жрицы любви выделялись своими размалеванными лицами и пестрыми нарядами, едва прикрывавшими их прелести. Им запрещалось появляться на палубе средь бела дня — дабы не оскорблять чувств благородных леди.
Райан не раз пользовался услугами подобных девочек, готовых откликнуться по первому же зову клиента и доставить ему удовольствие любым способом, какой он пожелает. Горячее тело и узкая койка в крошечной каюте — все это было ему знакомо.
— Чудесная ночь, — проворковала мулатка. Она смело обвила руками его шею и прижалась к нему грудью. — Вам не скучно? Я могла бы составить вам компанию.
Райан ощутил напряжение внизу живота и мысленно выругался. Неистребимое мужское естество!
В ту же секунду в плескавшейся за бортом серебристой воде возникло лицо Эрин. Он понял, что и в объятиях другой женщины он будет думать только о ней. Никто, кроме нее, не сможет по-настоящему удовлетворить его. Все прочее было бы иллюзией, самообманом. Возможно, потом, до крайности изголодавшись по женщине, он уступит соблазну, но не сейчас. Пока что он не нуждался в суррогатах — так человек, желающий испить шампанского, не станет пить дешевое вино.
— Нет, благодарю, — невозмутимо произнес Райан. — Мне желательно побыть одному.
Девушка безропотно приняла его отказ и молча удалилась. Незаметно и быстро — точно испарилась.
Райан снова остался один. Наедине с мыслями о неизбывной своей страсти.
Глава 24
Эрин подъезжала к плантации Закери. Издалека все выглядело как обычно. Она не заметила никакой охраны у главных ворот.
Сейчас у нее не было желания встречаться с отчимом. На душе и без того кошки скребли. Виктория предупредила Энни, как и всех прочих слуг в Джасмин-Хилле, что впредь они не должны выполнять распоряжений Эрин. Не исключено, что запрет распространялся и на пользование экипажем. Однако никто не остановил ее, когда она прошла на конюшню и взяла лошадь. Эрин решила, что не стоит возиться с тяжелыми саквояжами, и поехала без седла, рассчитывая одолжить у Закери повозку и потом вернуться за вещами.
Подъехав поближе, она почувствовала, что за спокойствием таится нечто странное, зловещее… Это нечто, казалось, витало в воздухе; и слишком уж необычно вели себя рабы, которых она заметила в поле. Некоторые из них почему-то избегали смотреть на нее, когда она проезжала мимо. Здесь явно что-то стряслось; сердце подсказывало ей, что она не ошибается. Эрин поскакала быстрее и вскоре подъехала к парадному крыльцу.