— Можете не сомневаться, послужит.
Эрин была потрясена самоотверженностью и смелостью этого человека. Она не удержалась и прямо сказала ему об этом.
— Я могу сказать то же самое о вас, — с улыбкой заметил Джейсон. — На меня произвели впечатление ваши добрые дела, о которых я от многих слышал.
— Жаль, что не удалось сделать большего. Это был прекрасный путь через лабиринт, с выходом к реке…
— Не надо возвращаться к прошлому. Благодарите судьбу за то, что я в тот день оказался у Нейта на подхвате. Иногда он берет с собой других людей. Если б вместо меня с ним оказался кто-то из них, поверьте мне, вас ждала бы другая участь.
— Такая же, как сейчас… Люси-Джейн?
Джейсон неожиданно улыбнулся и с гордостью проговорил:
— Не беспокойтесь, не только ваш муж знает, как подмешивать зелье. Наверное, Нейт уже спит без задних ног, а Люси-Джейн благодарит небо за то, что существует виски.
Эрин вздохнула с облегчением, хотя воспоминания о предательстве по-прежнему терзали ей сердце.
Оставалось утешаться, что по счастливой случайности ее миновал жребий, который мог оказаться хуже смерти.
Самых добрых слов не хватило бы сейчас, чтобы отблагодарить тех, кто вызволил ее из беды. Благодаря им Эрин могла найти собственный путь — путь в Африку, где она встретится со своей матерью.
И все-таки полностью избавиться от горьких воспоминаний ей не удавалось. Может, когда-нибудь к ней вернется надежда обрести новую любовь, но сейчас в ее душе тлела лишь ненависть. Она подумала о том, что даже самое лучшее вино со временем превращается в едкий уксус — и то же, видимо, может произойти с человеческими чувствами. Величайшая любовь оборачивается лютой ненавистью.
На следующее утро события разворачивались так, как предсказывал Джейсон. Нейт уезжал с таким видом, будто по нему проехала тяжелая повозка. Люси-Джейн тотчас поведала Эрин, что он не смог изнасиловать ее, так как быстро заснул. Позже он проснулся и снова хотел наброситься на девушку, даже успел развязать ей ноги. Однако ничего у него не получилось — приложившись к фляге, Нейт снова забылся сном.
Эрин объяснила ей, как все обстояло на самом деле. Пока она рассказывала об уловке Джейсона, девушка непрерывно всхлипывала — по щекам ее катились слезы благодарности. После отъезда Нейта Джейсон отвел их на плот, и они благополучно проделали оставшийся путь до Джеймстауна. Там он нанял лошадей и повозку, чтобы быстрее добраться в Йорктаун, располагавшийся в устье Йорк-Ривер, рядом с Чесапикской бухтой. Джейсон оставил их вдвоем и отсутствовал довольно долго, потому что надо было разыскать нужных людей. Наконец вернулся в сопровождении пожилого человека с добродушным лицом. Это был их новый проводник, которому предстояло доставить их в следующий пункт.
— Ненавижу эту миссию, — проговорил он срывающимся голосом. В его глазах, похожих на голубой фарфор, стояли слезы. — Кажется, всего ничего — несколько дней вместе, а я так привязываюсь к вам. Как будто вы мои собственные детки. Хотите верьте, хотите нет, но для меня вы все в равной степени дороги. Понимаете? Да иначе и быть не должно — ведь мы чада Божьи, не важно, какой у нас цвет кожи.
Эрин и Люси-Джейн одновременно протянули к нему руки. Они все вместе постояли обнявшись. Обе девушки знали, что никогда не забудут этого человека.
Им тоже скоро предстояло расстаться. Эрин с сожалением думала об этом времени. Но еще тяжелее было думать о предстоящем путешествии через океан. Распрощавшись с Америкой, она потеряет возможность вносить свою лепту в столь важное для нее дело. Однако Эрин понимала: она не найдет своего места в этой жизни, пока не разыщет мать.
Только тогда она сможет похоронить прошлое и думать о будущем.
Вроде все спокойно, подумал Райан, медленно приближаясь к главной аллее. Бодрящий прохладный воздух и яркий цветной ковер из осыпавшихся листьев напоминали о том, что вот-вот наступит зима. Уходящая осень кланялась в пояс зиме, стоящей прямо за углом.
За всю дорогу Райан сделал только несколько остановок для сна и потому чувствовал себя очень усталым. Ему не терпелось как можно скорее снова оказаться в родном доме.
Он поглядел в сторону конюшни. Никто из его работников не появлялся. Тогда он вспомнил: ведь сегодня воскресенье… В этот день с незапамятных времен рабы Янгбладов могли отдыхать. Исключение составляли несколько слуг в доме и на кухне.
Торопясь попасть в дом, Райан поскакал к столбу — привязать лошадь. Здесь он собирался ненадолго оставить свою кобылу, чтобы потом вернуться и почистить ее.