— Я не предполагала, что ты будешь подслушивать под дверью. Собиралась сама рассказать тебе все. Когда ты немного успокоишься и взвесишь ситуацию, ты поймешь меня. Это лучший вариант. У тебя будет прекрасный муж из благородной семьи. Ты не будешь ни в чем нуждаться до конца жизни. Я не могу тебе передать, как я счастлива.
Эрин, расхаживая по комнате подобно разъяренной тигрице в клетке, наконец присела на край кровати.
— Расскажи мне все по порядку. Я хочу знать, как ты уговорила его на этот безумный шаг.
Арлин пожала плечами с таким видом, будто бы ее спрашивали о каких-то сущих пустяках.
— Без всяких сложностей. Ведь дело касается чести. Он пытался соблазнить тебя и…
— Откуда ты знаешь?
— Это не имеет значения. Важно, что он хотел это сделать. Вдобавок он нанес тебе оскорбление, предложив стать его любовницей. Чтобы оправдать себя и спасти твое доброе имя, ему оставался единственный путь — жениться на тебе.
— Представляю, как он теперь ненавидит меня. Наверное, думает, что я была посвящена в твой жалкий план. — Эрин всплеснула руками. — Неужели ты не понимаешь? Теперь я никак не могу выйти за него замуж. И не хочу этого. Каюсь, сначала он мне понравился. — Она встала и снова зашагала по комнате. — Что верно, то верно. Потом это прошло. Я поняла, что у него один интерес. Он только и думал, как бы сделать меня своей любовницей. И решил проверить, пойду ли я на это. Какое бесстыдство!
— А я о чем? Я как раз об этом и говорю. Раз он оскорбил тебя, его долг жениться на тебе и восстановить твою честь.
— Моя честь всегда оставалась при мне, мама. Он не получил того, чего добивался, и ничем мне не обязан. И мне ничего не надо от него. Я не хочу его больше видеть.
— Спустись на землю, дорогая. У тебя нет выбора. Ты должна выйти замуж. Я же не вечно буду рядом с тобой. Кто позаботится о тебе, когда…
— Не надо, мама. Я сама смогу позаботиться о себе. Мы с тобой разные люди. Я не вижу тут никакой трагедии. Со мной не произойдет того, что случилось с тобой, когда ты выходила замуж за Закери.
Арлин болезненно поморщилась, и Эрин тут же пожалела о неосторожных словах.
— Извини, мама. Я не должна была говорить этого. — Она села рядом с ее кроватью и горестно покачала головой. — Я не хотела сделать тебе больно. Прямо какая-то полоса несчастий. Сначала увезли Летти неизвестно куда. Кому ее теперь продадут? Потом я выясняю, что ты за моей спиной затеяла это замужество… с человеком, который мне ненавистен.
— Я пыталась спасти Летти, — оправдывалась Арлин. — У меня был разговор с Закери. Я сказала ему, что ты обещала положить конец этой дружбе. Просила его дать тебе еще один шанс и надеялась, что он согласится. Но теперь вижу, что он уже принял решение. Только, пожалуйста, — торопливо прибавила она, — не вздумай искать ее. Оставь эту мысль. Это пустая трата времени, и это опасно. Всех рабов, от которых он хочет избавиться, он отправляет не то в Каролину, не то куда-то еще. Так что вряд ли они после этого смогут объявиться поблизости. Если ты будешь баламутить других и вы вместе станете искать ее, не ждите ничего хорошего. Он велит их избить, когда вернется и узнает обо всем. Лучшее, что ты можешь сделать, это убедить Бена держать язык за зубами. И больше ничего. А я постараюсь как-то утешить Розу.
Эрин ничего ей не сказала. Для себя она уже решила, что рано ставить точку на этом деле.
— И еще, — продолжала Арлин, — очень тебя прошу, пересмотри свои чувства к Райану. Он будет тебе хорошим мужем.
В ее глазах застыло отчаяние. Было видно, что она едва сдерживает слезы. Но Эрин оставалась при своем мнении.
— Нет, — сказала она твердо. — Я не собираюсь выходить за него замуж. Я понимаю, как это много значит для тебя, но извини, не могу. После того как многое прояснилось, я поняла, что недостаточно хороша для того, чтобы стать его женой, — добавила она с горечью.
Остаток утра Эрин провела в хлопотах вокруг Бена. Вероятно, ему сломали нос. Во всяком случае, он ужасно распух. На одной стороне лица зияла глубокая рана. Талвах, лекарь, помогавший рабам при болезнях и травмах, опытной рукой при помощи иглы и тонкой нити из конского волоса утянул кожу и наложил швы.
Пряча глаза, Бен сказал, что ничего не помнит. Он пришел в себя только после того, как начала плакать Роза. Тогда он и понял, что ранен. Он предположил, что его избили специально, чтобы он не поднимал шума, — так они могли спокойно забирать Летти.
— Я бы не позволил этого, — горячо уверял он. — Я бы сопротивлялся. Может быть, им пришлось бы убить меня.