Эрин не переставала удивляться: зачем мать ходит шить одеяла для бедных? Эти набожные леди терпят ее исключительно из-за щедрых подношений. И раньше, и теперь. В действительности она там никому не нужна. Плюнула бы она на эту благотворительность, зато избавила бы себя от их снисходительного отношения.
Роза оторвала ее от чтения. Она вбежала в комнату с широко раскрытыми безумными глазами.
— Он вернулся, миссис, — сказала она. — Мастер Закери только что вошел в дом. Я сразу же бегом к вам по черной лестнице, чтобы вы знали.
Эрин вскочила было, но взяла себя в руки и села.
— Где он сейчас?
— Пошел к себе вместе с мастером Фрэнком.
Фрэнк был одним из его любимых надсмотрщиков. Эрин представила, как они сидят у него в кабинете и выпивают. Закери всегда таким образом отмечал возвращение. Значит, скоро он будет оформлять бумаги на Летти.
Она проглотила комок, вставший в горле, стараясь не выдавать волнения ради спокойствия Розы.
— Слушай меня внимательно, — торопливо начала она. — Отправляйся в свою хижину и сиди там. Все равно ты сейчас не годишься для работы в доме. Ты слишком расстроена и будешь только бесить его. Увидишь Бена, скажи ему, чтобы не беспокоился. Я постараюсь выяснить, куда они отправили Летти. И позже, если узнаю, дам ему знать.
— Ох, дитя мое, да что же это будет?! Ты думаешь, что это удастся?
Эрин встала и ободрила ее дружеским объятием.
— Надеюсь. Я сделаю все, что в моих силах. А теперь иди. Пожалуйста.
Эрин следила из окна, когда Фрэнк покинет дом. Время тянулось нескончаемо долго. Закери обычно напивался до бессознательного состояния. Нечего было рассчитывать, что он выйдет первым. Он вполне мог улечься на софе в своем кабинете. Тогда придется ждать еще дольше. Но в любом случае она должна обследовать его конторку.
Наконец она увидела их обоих, пересекающих боковой дворик. Они направлялись по дорожке, которая вела к стоявшим вдалеке домишкам надсмотрщиков. Закери слегка покачивался. Это означало, что он основательно набрался.
Далее она с удивлением отметила, что он послал одного из рабов звонить в железный колокол. Обычно это был сигнал сбора для надсмотрщиков. Следовало ожидать какого-то события, но у нее не было времени выяснять, какого именно. Она должна воспользоваться удобной минутой и в отсутствие Закери просмотреть бумаги. Она бросилась вниз по черной лестнице.
Первый этаж дома состоял из четырех больших комнат, разделенных вестибюлем и центральной лестницей. Налево от вестибюля находилась гостиная, а в смежной комнате — столовая. Кабинет Закери был на другой стороне, рядом с комнатой для рукоделия. Сзади проходил коридор, тянувшийся во всю длину дома, с дверями в несколько небольших комнат, не считая кладовки и подсобки для подогрева пищи.
Эрин прошла прямо в кабинет. Подошла к конторке, выдвинула нижний ящик, извлекла трясущимися руками деревянную шкатулку и приподняла крышку. Регистрационной тетради на месте не оказалось. Вместо нее она нашла какую-то стопку бумаг, но ни в одной из них не значилось имени Летти. Она лихорадочно затрясла шкатулку, вывалила ее содержимое и начала просматривать еще раз. Проклятый Закери! Черт с ним, если даже он догадается, что она рылась в его вещах.
Занятая лихорадочными поисками, она не заметила, как он вошел в комнату. Только услышав зловещий звук захлопнувшейся двери, она подняла глаза и, о ужас, увидела его. Однако ее страх захлестнул порыв ярости.
— Куда ты отправил ее? — властно спросила она.
Сперва он разъярился. Как она посмела совать нос в его конторку! Но потом, видимо, поразившись такой беспрецедентной наглости, расхохотался.
— Идиотка! Ищешь тетрадь? Ты никогда не найдешь ее.
— Как ты мог поступить так жестоко? — разгневанно кричала она. — Тебе мало, что ты продал ее братьев? Ведь, кроме Летти, у Розы никого нет.
— Роза — рабыня, а рабам ничего не положено, — сказал он с презрительной усмешкой. — И потом, это не твоя забота. Что хочу, то и делаю. Убирайся отсюда, пока я не проучил тебя. Смотри, а то получишь такой урок, что век не забудешь.
— Я ненавижу тебя, — сказала она холодно, стараясь крепче держаться на ногах. — Я ненавижу тебя за то, что ты продал Летти. За то, что ты делал со мной той ночью. И за то, что ты, поганый ублюдок, живешь на свете. Я желаю тебе смерти!
Он, казалось, пропустил мимо ушей ее тираду. Его глаза вспыхнули от похоти. Пока она швыряла ему в лицо свои признания, он медленно приближался к ней.
— Прекрасно, крошка. Валяй дальше! Твоя мамочка ушла в церковь к своим ханжам. Пусть раболепствует там, а я займусь тобой. Ты думаешь, я не видел, как ты выпроводила Розу? Так что все в порядке, милочка. Мы здесь одни… так же, как той ночью.