Арлин очень хотелось накупить дочери обновок к помолвке и, само собой, свадебный наряд. Закери, однако, лишил ее доступа к деньгам. Таким образом он наказал ее за ложь и чрезмерные траты на Розовый бал. Пришлось обойтись собственными ресурсами. Велев Роско отвезти ее в Ричмонд, она отправилась к ювелиру, которому продала изумрудное ожерелье — свадебный подарок Закери. Кроме этого украшения, за все годы совместной жизни он больше ничего ей не дарил. В жизни Арлин было не много торжественных событий, поэтому она надевала его считанные разы. С годами подарок утратил свой смысл, превратившись в символ несбывшихся надежд. Теперь она рассталась с ним спокойно, без печали и угрызений совести.
Эрин в угоду ей восхищалась обновками и делала вид, что смирилась со своей участью, но головка ее была занята совсем другими заботами. Она горела желанием приступить к выполнению своих обещаний несчастным рабам.
Она находилась под впечатлением встречи, которую ей устроила Роза. Рабыня с другой плантации, как ей сообщили по секрету, была связующим звеном между Виргинией и «Свободными землями». Именно через нее получали инструкции рабы, совершившие побег.
Эту женщину звали Магалия. Она умела читать и писать, о чем даже не подозревал ее нынешний владелец: продавали ее как обычную неграмотную негритянку. Фрисойлеры специально отправили ее на аукцион с целью внедрить своего человека неподалеку от Ричмонда.
Встреча с резидентом состоялась ночью. Эрин и Роза, незаметно ускользнув из дома, отправились за несколько миль на берег Джеймс-Ривер, Вначале Магалия держалась настороженно, но в конце концов доверилась рекомендации Розы. Состоялся обстоятельный разговор, во время которого Магалия подчеркнула, что Эрин, выйдя за состоятельного человека, принесет огромную пользу их группе. Фонды фрисойлеров были чрезвычайно скудны. Добровольцы остро нуждались в средствах для приобретения пищи и одежды для беглецов. Требовались немалые деньги на обустройство колоний, часть из которых уходила на подкуп местных властей и патрульных служб, чтобы они проявляли лояльность к мигрантам, перебирающимся на Север.
Эрин заверила ее, что будет помогать им чем только сможет.
К сожалению, она ничего не узнала о Летти. Более того, Магалия не стала обнадеживать ее, что такие вести появятся. Она только выразила Розе и Эрин свое сочувствие и напомнила, что, согласно предписанию, ее личные контакты ограничиваются пределами данной общины. Поэтому она не может знать того агента, который будет помогать Летти, тем более что пока ничего не известно о ее местонахождении.
— Если вашей бедняжке не повезет, — сказала она в заключение, — и она не сможет выйти на кого-то, кто подскажет ей путь, то самостоятельно перебраться через линию Мейсона — Диксона она не сможет.
Услышав это, Роза заплакала. У нее были все основания бояться, что ее дочь исчезнет навсегда, так же, как и сыновья.
Эрин сказала Магалии, что ее беспокоит не только судьба Летти, что она хотела бы помочь и другим беглецам. И перед тем как расстаться, заверила ее, что будет действовать очень осторожно.
— Никто не должен знать ни обо мне, ни о моих пожертвованиях, — предупредила она. — Наши отношения в такой же степени — тайна, как твои со «Свободными землями». Все беглецы как обращались, так и должны впредь обращаться к тебе. Я же, когда смогу, начну передавать тебе деньги.
Магалия поклялась, что все исполнит. То же самое обещала Роза, не только от себя, но и от имени Бена и Талваха.
Оторвавшись от этих воспоминаний, Эрин предалась размышлениям о своем сложном положении. Она еще не забыла унизительной сцены в кабинете Райана, но неприятные впечатления того дня сглаживались более светлыми мыслями об их первой встрече. Она уже представила себе свадебную церемонию; эти мысли будоражили ее воображение и рождали предвкушение успеха. Она должна постичь искусство обольщения и повернуть все в свою пользу — сделать его рабом любви. Коль скоро ей придется подчиниться велению его похоти, она потребует от него расплаты. Он тоже будет страдать.
Арлин приготовила дочери поистине царские туалеты. Она не посчиталась с мнением хозяйки салона и выбрала именно это платье из отливающего серебром бледно-желтого атласа. Не важно, что стиль ампир в Европе «выходит из моды», как высокомерно заявила модистка. Арлин твердо сказала, что здесь не Европа и она возьмет то, что ей нравится.