Его не отпускали мысли о случившемся во время игры с Хаартом. Мог ли Реми повторить этот фокус при желании, и как бы использовал эту странную способность себе в помощь? Под рукой не было ни единого предмета, на коем мальчик потренировался, пришлось оставить мысли о тузах и джокерах.
Хаген пришёл, спустя несколько недель после прошлого визита. Он был не в лучшем настроении и погонял надзирателей шевелиться быстрее. Стараясь не затягивать, стражник нашёл имя смертника и указал на мужчину из соседней с Реми камеры, Син, как называли его надзиратели.
– Вот, – стражник протянул цепь от наручников заключённого Хагену, – сегодня отдаю тебе Сина. Он убил достаточно народа чтобы покаятся на твоём Карвале. Он уже несколько оборотов здесь торчит, а гильдия не выкупает его, значит так он им нужен. Вот и пусть поплатиться за всё. Вопрос лишь в том, куда его отправить.
– Без вариантов, всех мне! Упыри обойдутся! – оскалился Хаген.
– У нас с ними ещё зиждется перемирие, надо хоть кого-то им отправлять,… – попытался настоять на своём стражник, но выбрал не лучший день для препирательств.
– Обойдутся, – подытожил культист Ярсиса.
– Начальника, я не хотеть с Хедином идти. Я не верить в боль, – завопил один из заключённых, касмедонец, прибывший в порт в трюме коробля Аэфиса и обвинённый, захваченный во время абордажа, насмешив всех своим акцентом.
– Заткнись, Бисли, – пошёл успокаивать его надзиратель.
– Хаген, – не теряя времени, Серый окликнул главу культа Ярсиса. Мальчик всё ещё трепетал перед окутанным аурой смерти альбиносом, животный страх поднимался из глубин, стоило заглянуть в эти кровавые глаза, но Реми боролся с собой, подавляя неуместную панику.
– Для тебя уважаемый Хаген, – злобно выплюнул тот, даже не удостоившись посмотреть в сторону звавшего.
– Уважаемый Хаген, – исправился мальчик. Спорить с тем, кто мог способствовать освобождению просто напросто глупо. И всё же уважения к жуткому культисту оборотень не испытывал, один лишь страх.
Фраза возымела действие, Хаген посмотрел в сторону камеры Серого.
– Кто меня звал? – недовольству проповедника не было предела.
– Я, – Реми решил брать наглостью, но с каждой следующей фразой, он всё больше разуверялся в правильности своих поступков. – Уважаемый Хаген, можете взять меня с собой?
Хаген поднял одну короткую серую бровь, он некоторое время молча стоял и смотрел на сопляка. Син вытаращил глаза на мальчика и, насколько смог, закованными в наручники руками подавал знаки, чтобы тот замолчал и не продолжал. Убийца не знал, что план Реми заключался в другом.
– Зачем? – наконец спросил Хаген и дёрнул железной цепью, желая угомонить потуги заключённого.
– Я хочу убить Хаарта. Если я выйду, я точно найду способ это сделать. Возможно, обращусь за помощью в гильдию убийц, но я убью его! Своими руками. Вы его тоже ненавидите. Помогите мне, а я помогу вам. Вам не придётся нарушать законы, если Хаарта убью я, а я могу поклясться, что так и сделаю, – со всей серьезностью, на какую был способен, молвил Серый. Он забыл половину умных формулировок, которые вынашивал в мозгу последние недели дабы уговорить культиста. От страха мысли спутались, слова вылетели из головы, и Реми произнёс то, что вспомнил. Слова его звучали неуверенно и нелепо, план трещал по швам.
– Я – выше закона, – машинально ответил культист. Син теперь как заведённый переводил опасливый взгляд с мальчика на альбиноса, не зная, что и думать. – Ты что, дурак? – продолжал Хаген. – Если я захочу, я убью его. Законы писаны лишь для таких, как вы, – он ещё раз дёрнул цепь. Син скривился, железо больно садануло по запястьям.
– Но, – хотел возразить Серый, но вернулся надзиратель.
– Бреган, – обратился Хаген к стражнику, не отрывая глаз от мальчика за решёткой. – В следующий раз, я заберу этого парня на Карнавал Боли, понял? – Мужчина бросил испепеляющий взгляд в сторону надзирателя.
– Но он не смертник, его срок… – начал пернатый, но Хаген бесцеремонно его перебил.
– Так придумай ему вину. Если я не уйду с ним, я возьму на Карнавал Боли тебя, – чётко и громко ответил культист, глаза его загорелись безумием. Реми сжался от страха и непроизвольно отшёл на пару шагов от решётки.