Реми смотрел на других волков и завидовал. Кетал носил шевелюру чёрных волнистых волос до плеч, переливающихся на солнце фиолетовым и красным. Они легко завязывались в хвостик и не торчали во все стороны свисавшими патлами. У белого волка – Амбери, длинные волосы имели такой же окрас, как шкура – белоснежного цвета. Мягкие, гладкие, послушные, о таких волосах мечтали даже девчонки. Когда Волчок видел Амбери, руки его сами собой поднимались к голове и начинали прилизывать непослушные локоны. Стоило ему оказаться рядом с белым волком в обличие человека, мальчик хотел провалиться сквозь землю.
Пустынника же напротив, как будто не волновало, что у него на голове красно-рыжий нечёсаный ком жёстких кудрей. Он ходил всегда весёлый, блестел, не убираемым волчьим клыком и радовался жизни. Как?! Задавался вопросом Реми. Почему его не волновал колтун на собственной голове?! Реми не понимал, но больше всего он задавался вопросом, почему Его так волновала собственная причёска? По словам Кетала и Релины, Реми понял лишь одно, сейчас он переживал самый худший период в своей жизни.
Вся эта эмоциональная нестабильность, обращение по поводу и без, критическая самооценка, стыдливость, неуверенность, ускоренный рост в разных местах, постоянный голод, появление волос на человеческом теле выматывали похуже тренировок. Мальчик не испытывал столь сильных переживаний даже во время пыток в тюрьме, избиений Рин и жизни в приюте. Избиения и муки приносили боль, телесную, иногда душевную, как после смерти Сима и Николаса, но сейчас мальчика изводили собственные терзания, а хотелось всего-навсего равновесия хотя бы в самом себе. Реми долго спал, много ел, и все силы клал на борьбу с самим собой, но внутреннего спокойствия добиться не мог. Война бушевала в его организме. Неукротимая, жестокая, непонятная война, казавшаяся бесконечной.
– Кетал, мне кажется, Релина где-то поранилась и молчит, – тихо поделился переживаниями Реми, на очередном привале оборотней.
– Что за глупость? С чего ты взял? – отмахнулся вожак стаи.
– А ты не чувствуешь? От неё так сильно пахнет кровью. Уже второй день, – настаивал мальчик.
– О! Эмм… ты про это. Ну, как бы… понимаешь, – Кетал замялся, почесал свою скудную бородёнку – она у него не становилась гуще. – У женщин,… – мужчина явно пытался подобрать слова, но никак не мог. – Камнем в глаз, да как же сказать-то? Понимаешь, женский организм… – Кетал вновь задумался.
Реми не перебивал, но из разрозненных междометий и тихих ругательств ничего не понимал. Кетал раздражался и не знал, как объяснить.
– Ну, они же типа могут рожать и… как бы это… бывают периоды, – мужчина не мог сформулировать мысль. – А ну в пень! – сдался он, наконец, – иди к Релине, она сама тебе объяснит. Она баба! Это её заморочки!
Кетал быстро ушёл в другую сторону и, подойдя к Амбери, принялся обсуждать предстоящую охоту. Реми понял, что не добьётся от вожака ни слова, пришлось идти к Релине. Может, она ранена и ей нужна помощь? Почему же Кеталу всё равно? Она же считается его парой.
Терзаясь сомнениями, мальчик подошёл к Релине, весело кидавшей в кипящую воду котелка ароматные травы.
– О! Волчок. Давай я тебя готовить научу. Вот тмин – он хорош к мясу, а это зверобой – его лучше класть в чай, особенно когда хочешь взбодриться, или вылечить простуду, хотя мы простудой не болеем, – заметив мальчика, начала показывать ему травы и рассказывать об их значении и применении женщина.
– Релина, ты себя хорошо чувствуешь? – издалека начал Реми. Рядом с женщиной, он чувствовал себя особенно неловко, пытаясь отойти от стола, чтобы не мешать ей готовить, мальчик задел мешок, лежащий на столе, из него на землю посыпались сухари. Реми принялся собирать их, но, поднимаясь, ударился о столешницу, а собранные сухари полетели у него из рук опять в пыльную землю.
– Не переживай, я соберу, – приняла у него из рук собранные сухари женщина и продолжила дело сама.
– Я ходячее бедствие… раньше такого не было, – опять окунулся в пучину самобичевания мальчик.
– Ой, да не переживай. Пустяки, – махнула рукой Релина. – Всё равно эти сухари уже в печёнке. Так что ты спрашивал?
– Эмм. Я спрашивал у Кетала, но он отправил к тебе…. С тобой всё в порядке? Ты поранилась? От тебя пахнет кровью, – стараясь не выдать своего переживания, поинтересовался Реми. Этот запах преследовал его, заставлял клыки во рту удлиняться, а кровь в венах закипать.
На этот раз собранные сухари полетели из рук женщины, а, поднимаясь, она стукнулась об импровизированный из досок телеги стол и чуть не опрокинула его.