Особенно теперь, когда дети стали такими послушными, благодаря зелью покорности, туманящему разум, любезно предоставленному старухой ведьмой Докси, в обмен на пустячную плату, в виде истязаний и без того больного и бесполезного мальчика альбиноса.
Судьба Сима Марджи была безразлична, даже если в какой-то день старуха убьёт его, женщина только порадуется, что не придётся более кормить лишний рот. Единственное что интересовала воспитательницу, так это причина, по которой старуха выбрала именно этого болезненного сопляка. Докси не любила распространяться на эту тему, но как-то обмолвилась, что альбиносы редкость в Аэфисе-на-Ханаэш и их кровь весьма ценна для некоторых зелий. К тому же старая ведьма чувствовала в мальчике волшебный дар; если бы здоровье позволяло, Сим мог бы научиться колдовать, но этого Докси старалась избежать. Кровь волшебника представляла для неё необычайную ценность.
Дети ничего этого не знали, они радовались мелочам, когда не находились под властью зелья, дружили, играли и мечтали о выходных. В выходные Марджи не могла давать сиротам зелье, они должны были вести себя естественно. Оставалось их только запугать так, чтобы они держали свои маленькие язычки за зубами.
Сразу после завтрака Марджи объявила о поощрении детей за отличную работу, напомнив об их обязанностях – трудиться на благо дома и никому ничего не рассказывать, – она наградила детей заслуженным – по её словам – выходным днём.
Реми не понимал, что такого могла сделать женщина, почему все дети боялись рассказать о приюте правду деревенским жителям. Но затем услышал ряд напоминаний, которые и его принудили молчать.
– Вы помните, как сторожа избили некоторых из вас, только за то, что вы хотели есть. Вспомните! Как больно вам было. У кого вы искали поддержки? Вы ко мне бежали, в слезах и я вас успокаивала. Вы думаете сможете прожить в одиночку, там, на улице, – Марджи указала во двор, – одни, без взрослых. Вы считаете себя смелыми и умелыми. Но я-то знаю, что попади вы в беду – а вы обязательно попадёте в беду, мир за стенами приюта опасен и очень-очень страшен, – некому будет успокоить вас, никто не накормит вас, не постелет кроватку. Помните об этом! А если кто-то из вас забудет, я очень сильно расстроюсь, – театрально вытерла слезу на глазу женщина, – и мне придётся наказать вас всех. Придётся! Потому что я о вас думаю! А вы обо мне думаете?
Дети молчали. Реми понял, что его мысли о побеге глупость. Что он будет делать один там, в мире, полном людей. Он сжал кулачки. Свобода – вот его мечта, а здесь он раб, и точно также окружён людьми. Мальчик старался не слушать женщину, но она взрослая и знала больше. Она права.
– Идите, играйте, и лучше вовсе не говорите со взрослыми. Потому что только мне вы нужны! Они выслушают вас, и возможно, поверят, но никто из них не накормит вас, не постелет кровать. Никому вы не нужны, только мне!
Выслушав отповедь воспитательницы, дети ещё раз объяснили всё новенькому, чтобы из-за него не пострадать самим. Реми счёл за лучшее убраться с глаз людей в спальную комнату. Денёк выдался солнечный и холодный, но снова попадать в ту каморку из-за своей глупости, он не хотел. К тому же хотелось поболтать и поделиться своими последними наблюдениями с Симом.
– А что вообще такое? – сидя на кровати альбиноса, наконец-то не таясь и не шепча, спросил оборотень.
– Сейчас придёт кто-то из деревни, – слабый мальчик, несмотря на дневное время и отсутствие других детей, говорил тихо, почти шёпотом. – Начнут смотреть, как мы тут живём.
Альбинос закашлялся, а Реми с недовольной миной на лице пытался рассмотреть улицу в щель между скалой и неплотно прилегающей к ней деревянной стеной. В голове у него промелькнула мысль, что Сим мог кашлять и постоянно болеть из-за сквозняков, гуляющих вдоль каменной стены.
– Как мы тут живём… Я бы не назвал это место домом, ни за какие яства и богатства, – хмыкнул Реми, на что Сим кивнул. – Но может Марджи права? Может она права? Мы никому не нужны.
– Ей мы тоже не нужны, – прошептал альбинос и отвёл глаза. – Я точно не нужен.
Реми замолчал. Он сравнил Марджи со своим дядей, которому точно был нужен. Дядя любил его, учил, давал гулять и не заставлял работать на других. По дому – да, но это другое. И дядя никогда не посылал Реми воровать у людей, где его могла поймать и избить стража.