Реми прошёл во двор, пытаясь найти тела, следы сражения, хоть что-то из чего он мог бы сделать вывод о случившемся. Но тщетно. Кое-где багровели пятна крови, впитавшиеся в дерево; их припорошил свежий снег.
Может маги, наконец, обнаружили ведьму в здешнем приюте и расправились с ней со всей жестокостью, а детей отпустили, или завербовали в маги и стражники. Хотелось бы поверить в подобный исход, но Реми знал, что правительству и магам наплевать на сирот и тяготы обывателей. Он вскинул голову, силясь рассмотреть повисший в небе парящий остров, на котором располагалась Академия магии Воздуха, но всё скрывала облачная завеса.
Пройдя по до боли знакомой дорожке в деревню, оборотень отметил запертые ставни и двери в домах, общее запустение царило вокруг: никто не ходил по тропинкам, не сидел на лавочках, не играл с собаками, не беседовал с соседями. Деревня будто вымерла – не было в ней привычного движения. Движения, не останавливающегося ни на минуту, продолжающегося и в мороз, и в дождь, и в холод.
Реми повернул вместе с дорожкой, проходя между домов. Он начал думать, что судьба приюта постигла и деревню, но заметил деда, который не спеша чистил своё крыльцо от снега.
– Эй, – позвал старика парень.
– Ой, уважаемый, зря вы пришли. Мы честные жители, никого не трогаем, занимаемся своим делом… – затараторил дед.
– Здесь был сиротский приют, – перебил его Реми.
– Да, был-поди. Знаем.
– Что там произошло?
– Ой, уважаемый, не надо вам знать. Там такое было, такое было, – дед изобразил отвращающий зло жест, затем знак посыла по ветру, после знак Избавителя, а потом ещё метлой начертал в снегу символ Ярсиса, и встал внутрь. – А мы люд честной, никого не трогаем, – вновь принялся как-то скулёжно причитать старик.
– Не по твою душу я пришёл, – Реми догадался, что дед испугался чёрного одеяния незнакомца. Чаще всего в чёрном ходили только некроманты, убийцы, чернокнижники и другие душегубы. – Лучше расскажи, что было.
Дед ещё раз изобразил отвращающий зло жест, и прошептал мольбу к Ветру себе под нос.
– Тут, давиче, маги были, какое-то чудище останавливали. Эк…эква… экварировать нас хотели, шоб мы дома оставили и бежали. Такое устроили, такое устроили! Молнии так вот голыми руками брали, – дед пытался это изобразить, хватая рукой воздух, – и швырь, как камнями. Они грохали! Так грохали, уши закладывало. И там всё, в стороне приюта, – он махнул рукой, указывая направление. – Мы-то и нос не высовывали. А то! Страшно же!
– Что за чудище? – Во время обучения в гильдии убийц, из речи Реми вытравили деревенский говор и сделали его речь чистой и внятной, в те редкие моменты, когда он говорил. Теперь парень с трудом разобрал выговор деда, радуясь, что избавился от междометий через каждое слово.
– Да такое, здоровое, с крылами, глаза как кровь, – старик распалялся так, будто на ходу придумывал.
– Дракон? – предположил убийца.
– Нет, не дракон. Те-то, вон, не трогают, сидят в скалах, там и живут, а этот избранным себя звал, а сам ток убийством и грезит. Здоровый такой, метров пять, – дед показывал руками объёмы чудища. – Белый весь, страшный, с крылами. Маги уж и так его и эдак. А потом орать начали. А потом глядь, и нету уже не тех ни других. Мы деревней всей выждали, ну а потом в приют, а там токмо трупики всюду и красно от крови, и черно от гари. Вот страх-то был. На стенах кровь, на полу кровь, на потолке кровь – всех убили. То ли тварь, то ли маги всех убили, – старик перешёл на бормотание и всё повторял «всех убили».
– А когда это случилось? – осторожно поинтересовался убийца.
Дед долго смотрел сквозь Реми, словно вспоминая события минувших дней, и наконец произнёс:
– Давиче. – Затем снова забубнил, – вот, на праздник считай. Так и справили, сжигая тела, хороня детей. Приют, святое место, детишки там такие добрые были, всегда помогали. Нехорошо, ой нехорошо. Всех. Всех они убили. Никого не осталось.
Реми ушёл, оставив бубнящего старика наедине с самим собой. Что случилось в приюте, он так и не понял: кто приходил туда, что за тварь, она убила всех или маги, или тварь убила и детей, и магов. Не дракон, но с крыльями. Демон? Почему белый? В Аэфисе, надгорном крае водилась уйма крылатых тварей, но ни одна из них не устроила бы побоище в человеческом приюте. Реми мог бы свалить всё на оборотней, Кетала со стаей, но больше всего его смущали крылья и белый цвет. Стоило ли вовсе слушать старика? Он не производил впечатления вменяемого человека. Да и так и важно, что за тварь убила всех в приюте? Все мертвы, значит мертва и Марджи, и старая ведьма, и злобный сторож. Все! Не осталось и мерзкого приюта. Через несколько лет время, ветер, непогода и селевые потоки довершат дело с обломками и скала очиститься от нароста, где вершились отвратительные дела.