– Друг брата, жены того парня, что приходился кузеном троюродному крестнику дяде Воиси, – народ в таверне покатился со смеху.
Как я ненавижу этих пьянчуг. Ведь хотят услышать историю, так чего перебивать? Но тут Реми осёкся, он тоже хотел услышать историю. Это всё влияние Кетала!
– Посадили значиться его друга в тюрьму. Это в Озоне которая. Страшная тюрьма, не сбежишь оттуда, – начал пьяный Коуди.
– Я знаю, туда ещё мясник из Кровавого Звездопада заглядывает. Жуткое место! Там брат моего приятеля сидел. Оттуда точно не сбежать, – подхватил парень без зуба.
– Говорят ещё, из той тюрьмы заключённых вампирам возят, – говоривший сделал многозначительную паузу, – как корм. Точно говорю – не сбежать! – добавил он.
Знаем, сидели, сбежали, про себя подумал Реми.
– Вроде как тот звездопадовец ток смертников забирает, а про аристократов я не слыхал. Да и не важно это, – отмахнулся рассказчик. – Нашего парня, Эда, на пару лет посадили за драку в баре. А тут в тюрьме, точно перед событиями истории, опять подрался он днём знатно, пока снег на помосте счищали, с каким-то стариком. Поговаривали тот старик был культистом, но мясник его сразу не порешил, а запрятал в тюрьму. В общем, тот старик проклял Эда. А потом малой ещё с мясником этим потолковать успел. Да так, значится, что боялся, как бы его следующим не загребли.
– Ой, он маньяк. Божок у него ещё какой-то есть. Ваще типчик с головой не дружит, – качал головой оплёванный мужчина.
– Э, ты потише дед. Это же Кровавый Звездопад. – После этих слов все притихли, словно члены тайной организации сидели рядом и ждали повода посадить кого-нибудь в тюрьму.
– Ну, так вот. Спал он после всего этого, уснуть не мог и тут слышит шорох у себя в камере. А темно было, хоть глаз коли.
– Крыса, небось. Чего страшного-то?
– А ну цыц, Сейни.
– Не крыса то, а шурухает, как идёт ктой-то, подходит всё ближе к койке и ближе. Ну, мужик не робкого десятка, глядь во тьму и спрашивает, дескать, кто там?
Рассказчик умолк, нагнетая атмосферу, слушатели подались вперёд, тогда он продолжил:
– А ему отвечают, дескать, Смерть это, ток вот не к тебе пришла, окном ошиблася, а ты спи.
Реми еле подавил хохот, рвущийся наружу. Кто мог подумать, что заключённого настолько впечатлит «голос смерти». Что за судьба у оборотня? Каждый его поступок превращался в городскую легенду.
– И шо? Реально смерть?
– Да ты слушай. Она как скажет, и затихла, а малой в окне видит чёрная, развивается на полнеба мантия её. И тут грохот, треск. Эд зажмурился и всё, говорит, дальше не помню, чо было. Потом, на следующее утро выяснилось, что заключённый из соседней с ним камеры пропал, тольк следы крови и остались. За ним смерть приходила!
Мужчины долго молчали, осмысливая услышанное, рассказ поразил их до глубины души.
– Я слышал, в ту ночь Ауру ослеп на один глаз, – шёпотом добавил парень без зуба. Люди, не сговариваясь, закивали, опрокинули кружки и долго ещё сидели в тишине.
Реми ушёл из бара трезвым с блуждающей ехидной улыбкой на лице. Что ещё он мог сказать в ту ночь? Притвориться смертью показалось ему хорошей идеей. Он же не знал, что на маяке произойдёт авария, а мужчина в камере раздует целую историю. Да как складно всё вышло: Реми топтался в камере, к кровати подходил, а заключённый видел фигуру в окне. Как видел? Навыдумывает же народ. А что за следы крови в его камере? Погрузившись в воспоминания той ночи, парень брёл к постоялому двору. И потом, с тенью, видать кто-то по-пьяни видел его, спрыгнувшего с крыши на шпионку, и байки сочинил.
И всё же история получилась забавной.
После засушливого лета и ветров, дующих со стороны Огненных земель, приход зимы стал праздником для жителей Искры. Первый снег в приграничном городе выпал после празднования Середины Зимы, прохладная погода радовала, уставших от зноя людей.
Проводить зиму, а особенно праздничную неделю, без снега показалось Реми непривычным: не из чего детям лепить снеговиков, не по чему кататься на санках, нечего ловить языком. Дожди сменялись туманами, но снег не хотел выпадать в южной части надгорного края. Люди ждали и, наконец, к концу зимы дождались нескольких дней, когда, не переставая, валили снежные хлопья.
Убийцы не отмечали праздники, их мало заботило время года и народные гуляния. Заказ мог прийти, когда угодно, в независимости от времени и погоды. Отстранившись от мирской суеты, не привыкшие дарить и получать подарки, не знавшие ласковых слов и объятий родных, убийцы тем самым ещё больше становились изгоями и погружались во тьму своей работы.