Вырезать жителей целого города, пусть и небольшого. Никогда Реми не приходилось выполнять ничего подобного. Чудовищно, аморально, но Реми трепетал, предвкушал, ждал с нетерпением, когда доберётся до города и даст волю всему своему гневу и сумасшествию, тем более что ярость его прольётся на ублюдков, приносящих страдания нелюдям. Реми не отступит, он убьёт каждого жителя города, будь то учёный, алхимик, их жёны или дети. Все они виновны! Не оставлять свидетелей, просил Карасу, что ж, Тень не оставит никого.
Маг предупредил убийцу о культе огня и солнца в Муараке. Южане тщательно отсчитывали солнечные циклы и совершали ритуалы поклонения в определённые дни. Особое внимание они уделяли дням солнцеворота и равноденствиям. Реми рассчитал время и хотел вновь воспользоваться праздничным настроением людей, на этот раз в день зимнего солнцестояния.
Карасу поделился с Тенью своими наблюдениями, он сообщил, что маги Огня любили торжества, и на солнцеворот устраивали всеобщее восхваление солнца на главной площади. Если оно действительно всеобщее, то Тень мог воспользоваться шансом и не ходить по домам. Он устроит кровавую жатву прямо на площади во время восхваления солнца.
Карасу каждым следующим заданием преподносит сюрприз за сюрпризом. Убить мага, убить члена совета, а теперь вырезать население города. С ним скучать не придётся. Одно задание лучше другого. Все эти опасности так подстёгивают чувства, а тревоги треплют нервы. Но самое главное, я убиваю подлецов, которые своими действиями сами складывают погребальный костёр.
Санни стояла на отшибе, спрятанный на границе каньона в глухой долине. Прекрасное местоположение чтобы спрятать поселение. Реми сомневался, что найдёт город, до тех пор, пока не увидел обшарпанный указатель. На картах Санни отмечен не был, о его существовании знали немногие. С одной стороны скрытый неприступными горами, с другой меловыми скалами, с третьей заметённый песком, город был надёжно укрыт от любопытных глаз.
Обнесённый высокой стеной, не типичной для городов Муарака, город встретил Реми закрытыми воротами в утренней мгле. Сбоку отворилась маленькая дверца, из которой навстречу убийце вышли двое стражников. Тень не стал церемониться: одного пырнул отравленным ножом, вытащил его хапеш из ножен и пронзил второго, двигаясь с молниеносной скоростью и точностью. Целью была башня у ворот. С её обзорной площадки убийца не пропустит момент сбора всех жителей в одном месте. По дороге заколов ещё несколько стражников, Тень собрал все трупы в одном месте и прикрыл гобеленом. До поры до времени они не должны привлекать внимание.
Ближе к полудню на центральной площади стали собираться жители города, разодетые в праздничные одежды красных и оранжевых цветов с ленточной бахромой и треугольным орнаментом по вороту. В толпе Тень распознал нескольких магов Огня, в довольно тёмных мантиях. Слабаки, отметил про себя Реми, но лучше держать ухо востро.
Не спеша спустившись с башни, Тень вышел на центральную улицу, пересекающую весь город и площадь, и направился к людям. Горожане заняли позиции, в центр вышел низкорослый пухлый мужчина и стал громко вещать о дарах солнца и конце тёмных дней. Люди внимательно слушали, большинство кивали, некоторые, по-особому сложив руки на груди, бормотали хвалу себе под нос.
Фанатики, они везде одинаковы, только в культ возводят разных идолов, подумалось Реми, и тут он вспомнил оборотней в день благодарения Персефоне: чем не культ, вера, молитвы и почести, благодарности. Отличие лишь в том, что светило оборотней хорошо видно ночью, а солнцу муараканцы поклонялись днём.
Парень отбросил постыдные мысли. Ровнять солнце и Персефону, ровнять людей Муарака и оборотней – не за этим он пришёл.
Мужчина в центре площади распалялся, вещая о величие солнца и низвержении тьмы, когда Тень сделал первый шаг в толпу горожан.
Лезвия острых кинжалов сверкнули молниями в руках убийцы. Один, двое, четверо, шестеро, восемь, десятеро – люди на глазах падали наземь. Не сразу горожане заметили продвижение тёмной фигуры в толпе. Фигуры, после которой оставался след из мёртвых.
Тень легко шёл через толпу, слегка покачиваясь. Простые люди не могли уловить быстрые движения его рук, вооружённых отравленными кинжалами, которыми он легко резал и колол муараканцев, учёных, алхимиков, исследователей, их жён и детей. Брызги крови разлетались, оставляли потёки на сумеречном плаще, а солнце взирало на всё с поднебесья.