Нет! Ошейник нужно снять! Николас, ты помогаешь мне даже после смерти…
Обретя цель на ближайшее время, Джек пытался снять ошейник. Он надолго занял руки и мысли.
Несколько часов он возился с ошейником. Не видя замочной скважины, на ощупь пытаясь попасть в неё, трясущимися от голода и усталости руками подбирая отмычки, зачастую руководствуясь наитием, Джек всё же смог снять железные оковы. Заветный щелчок, который не заглушил шум работающих механизмов, стал мелодией для ушей мальчика. Звук свободы!
Позабытая лёгкость в плечах, прекратившаяся боль и зуд шеи, оборотень несколько минут просто двигал головой и плечами и наслаждался. Ногой он отпихнул железные кандалы подальше, словно они приносили неудачу и были прокляты. На миг мальчик позабыл даже чувство голода, но вскоре снова сжался и скрючился на досках.
Больше ничто не оправдывало ту боль, что поселилась в его груди, после смерти старика. Волна отчаяния захлестнула мальчика. Дядя, сгоревший живьём в родном доме; Сим, замученный ведьмой и опустошённый демонами; а теперь Николас, пожертвовавший собой, ради свободы Джека. Сколько ещё смертей близких и дорогих людей должен он увидеть? Сколько ещё страдать? Почему это случилось именно с ним? Люди, которые стали для оборотня больше, чем просто лицами из толпы, покидали его. Он обещал себе не привязываться ни к кому, после смерти Сима, но старик заботился о воришке, проявлял доброту. Он был слишком добросердечным, и поэтому пожертвовал собой ради мальчика. Ради кого? Оборотня! Реми ведь даже не человек, и ведь именно люди убили его дядю. Так какие же они, эти люди? Хорошие или плохие? Почему человек пожертвовал собой ради оборотня? Но ведь Николас не знал, что Джек – оборотень. Поступил бы он так, зная, о волчьей крови мальчика? Нет, прозвучало в голове Реми.
Как бы Николас, да и Сим тоже, относились к нему, знай, что рядом с ними оборотень? Были бы они добры к нему, или стали бы врагами?
За что убили дядю? Только лишь за то, что он был оборотнем. Значит, и Николас с Симом тоже не стали бы дружить с Реми. Другое дело Джек, он просто грязный мальчик, но человек. И не важно, что Джек обворовывал честных людей, он человек, ему всё прощается, не то что оборотню Реми. Люди все одинаковые. Подлые, жадные, жестокие. Они прощают себе любые пороки, главное быть с ними одной крови. И будь оборотень в сотню раз добродетельней человека, он будет виновен за ту дикую суть, что носит в своей крови. И почему он, Реми, должен жить среди людей? Неужели это его наказание?
Лишения придали ясность уму, оборотень внезапно прозрел. Раз другого выбора нет, и мальчик вынужден жить среди врагов, нельзя привязываться к людям и страдать. Мучиться от боли из-за так называемых друзей, которые, скажи Реми им правду, видели бы в нём лишь чудовище.
Мальчик притянул колени и сжал их пальцами, в щель наблюдая за богато одетым торговцем, отчитывающим слугу. Дядя говорил – одинокий волк – слабый волк, но дядя не говорил, как тяжело терять друзей. Дядя знал и молчал. Он лгал! Он ошибался! Только оставаясь в одиночестве можно вытерпеть этот кошмар. Не дружить, не привязываться, не любить, – а потеряв не страдать. Своими мыслями и выводами оборотень обрекал себя на одиночество, но не видел иного пути. Люди – враги, а в стане врагов нужно вести себя как враг. Оборотень будет лгать, будет воровать, будет драться за себя. Он забудет своё имя, пока не сможет открыться перед другими.
Реми подумал бы о мести, всем людям, что досадили ему, и в особенности тому, «сладко пахнущему» лотерону, старухе и стражникам, но ребёнок был таким голодным, что сил ненавидеть весь мир, просто не осталось.
Мысли оборотня прервала тряска и жужжание тросов, все механизмы пришли в движение. Платформа слегка покачивалась, люди внизу быстро ходили, прильнули к бортам, подобрали свои сумки. Невольно вспомнился взлёт. Джек решил, что дирижабль прибыл в пункт назначения и спускался для посадки.
Оборотень затаился, выжидая, пока тряска не закончилась, и дирижабль полностью не приземлился. Спустившись по верёвкам, стараясь быть незаметным, мальчик покинул транспорт.
Перед ребёнком предстал огромный город, куда привёз его дирижабль. Юный вор стоял на вершине горного хребта, где располагалась станция, и смотрел вниз, где в лощине дома стекались к центру, точно сливки в тарелке. Столовая вершина, с которой оборотень взирал на творение рук человеческих, не шла в сравнение с высокой острой скалой Белого Клыка, она отличалась широкой и достаточно плоской поверхностью. Рядом возвышались низкие горные массивы с острыми пиками, с вершинами, напоминающими пирамиды, конусы и башни. Каждая гора соединялась мостами с другими. Мосты висели или выгибались дугами по краям небольшой котловины, в центре которой обосновалась площадь.