Эмильен, как-то пытался научить Спайди играть на арфе, самом благородном из всех музыкальных инструментов, по мнению молодого барда, но не выдержав страшных звуков, извлекаемых учеником, быстро отнял своё сокровище из лап грубого «пса», сказав, что искусство музыки не для таких, как он.
Спайди остался при своём мнении, посчитав арфу скучным инструментом. Иногда в городах Муарака, труппе Рин встречались местные барды, в их ловких руках, отзывались потрясающими звуками музыкальные инструменты под названием гитара. Гитары существовали разных видов: маленькие, большие, семиструнные, с двумя грифами, басовые и акустические; а также ашурские, считавшиеся проклятыми и издающие сатанинские звуки. Мальчик пообещал себе когда-нибудь научиться играть на гитаре, и предпочтение отдал ашурской.
Четыре девушки-акробатки, самой младшей из которых было четырнадцать, а старшей шестнадцать с половиной, любили подзывать Спайди к себе и показывать ему новые трюки, всякий раз доказывая, что девушки гораздо более умело используют своё тело. Мальчик распалялся, в нём просыпался неудержимый дух соперничества, он гнулся и тянулся, пытаясь повторить за гимнастками, или сделать ещё лучше, чтобы осечь их шуточное высокомерие. Сам того не осознавая, оборотень учился у девчонок, ходил с ними по канату, прыгал с сальто через голову на козлах, крутился на перекладинах, держал равновесие на подвешенных под куполом шатра кольцах. Сперва он ужасно боялся упасть вниз, но изображая бесстрашного взрослого, не показывал виду. Вскоре страх высоты прошёл, Спайди научился наслаждаться видом арены, раскачиваясь под куполом шатра, свесившись вниз головой, зацепившись ногами за большой обруч.
Девчонки в шутку потешались над мальчиком, но всегда приходили на помощь, если у него что-то не получалось. Оборотень изображал недовольство их шутками, хмурился, когда его звали, но в глубине души симпатизировал им, в отличие от Рин, которая придиралась к ним также сильно, как к своему «питомцу». Особенную нелюбовь принцесса питала к пятнадцатилетней Миаке. Девушка должна была, по мнению Рин, поменять имя на созвучное другим гимнасткам – Мицки. Блондинка питала слабость к рифмовке имён, а также некий педантизм в отношении всеобщего равенства, не касавшегося лишь её. Внучка стариков всегда тщательно следила за количеством одежды и размером порций каждого члена труппы, полагая, что все должны получать одинаковое количество еды. Спорить с ней по этому поводу было бессмысленно. Но в вопросе своего имени акробатка не желала уступать, из-за чего вспыхивали нешуточные споры, с наказанием в виде ударов плёткой по спине.
– Миака, ты глупая гусыня! Ты же видишь, как красиво звучат имена Сатори и Натори, наших бездарных клоунов. Также должно быть и с вами: Сацки и Нацки – выступают в паре, а ты с Рицки. Тебя должны звать Мицки! Мицки и Рицки, Сацки и Нацки – потрясающе! Ну, как эта простая истина не дойдёт до твоих птичьих мозгов?! – в очередной раз брюзжала Рин.
– Миака – моё имя! Его дали мне родители! – настаивала девушка-акробатка.
– И где они теперь? – перебила её принцесса. – Ты теперь в нашей труппе, твои родители умерли! Ты больше им ничем не обязана. А мы тебя терпим и кормим!
Слушая перепалку, Спайди тоже задумался: он позволял людям называть себя чужими именами, хотя у него есть своё, то, которое дали родители. так же как и Миаке. Но и родители оборотня, так же как у Миаки, умерли. Должен ли он также яро бороться за ту, последнюю крупицу, что они ему оставили? Мальчик не помнил, как выглядели его родители, одно он знал наверняка – они, как и дядя, оборотни, за что и были убиты. Своего сына – оборотня – они назвали Реми. Значит до тех пор, пока он притворялся человеком, он будет называть себя людскими именами. Он помнит настоящее своё имя, и когда-нибудь он назовёт его вслух, когда перестанет прятаться и скрывать свою суть, когда сможет жить открыто и свободно.