Миака увидела вернувшихся ребят и толкнула Натори. Клоун с печальным видом махнул головой Спайди и вновь склонился.
– Да что произошло? – из последних сил, выпалила блондинка, подойдя к убитой горем толпе.
– Принцесса… – начал Натори, но Рин уже и сама всё увидела. Лицо её исказила гримаса отчаяния. Спайди всё ещё медленно ковылял к ним и не мог знать, что именно так расстроило девушку. – Ваши бабушка и дедушка… они умерли.
Спайди не поверил своим ушам! Старики! Как такое произошло? Он мигом оказался рядом с толпой, не обращая внимания на ноющее от боли, холода и усталости тело.
На снегу лежали два посиневших старых человека, закутанных в тряпки.
– Они замёрзли насмерть, – продолжал Натори.
– Когда началась буря, – сквозь слёзы вымолвила Миака, – мы пошли к городу. Мы хотели, чтобы стариков там приютили, только на время бури. Но стража нас не … – девушка не смогла закончить, слёзы задушили её.
– Стражники сказали, что лицедеев они не пустят. И если мы ещё хоть раз подойдём, они начнут стрелять, – закончил за девушку клоун.
– Такие жестокие люди, – рыдая, вставила Нацки. – Мы просто хотели переждать бурю. Такие жестокие.
– А потом пошёл ледяной дождь, – чуть успокоившись, выдавливала из себя Миака. – Всё, чего он касался, обращалось в лёд. Это было так ужасно…
Эмильен доковылял до остальных и положил руку на плечо Рин, та безмолвно плакала, вздрагивая всем телом. Спайди оглядывал лица и не верил в случившееся. Старики не могли умереть, только не опять! Снова он привязался к людям, и они погибли. Неужели это какое-то проклятие?
– Старики просили позаботиться о цирке. Это было их посмертной волей, – договорил Натори.
– И вы вернулись в лагерь? – спросил Эмильен.
– Куда там! Мы так и остались под стеной. Хоть какая-то защита от ветра, – простонала Рицки.
– Мы видели, как в стороне лагеря пронёсся ледяной смерч. Это было ужасно.
– Мы просто замёрзли, выставленные на улицу стражниками, – подвёл итог Сатори, слёзные дорожки заледенели на его щеках.
Спайди не мог дольше смотреть за замёрзших насмерть стариков. Он, пошатываясь, отошёл в сторону, блуждая взглядом по остаткам лагеря. Сбоку он заметил глубокую колею – там прошёлся ледяной смерч. Маги Воды чокнутые. Всё это их вина.
– Маги Земли сказали, что водяные мстят, за слабую поддержку во время прошлой войны. У них есть особая секта «Серый лёд», кажется, – заговорил Натори. – Они зациклились на идее мести всем жителям Земья, не важно маги то, правительство или простые люди. Они мстят всем за то, что в последнюю войну их обманули, выставив против магов Воздуха, без поддержки магов Земли.
– Да какая к чёрту разница?! Погибли дедушка и бабушка! Люди пострадали! Ненавижу магов! – вдруг закричала Миака. – Творят что хотят…
Избавитель, как и другие боги, остался глух к молитвам лицедеев. Во второй половине зимы, старые владельцы цирка отдали свои последние поручения. По словам Натори, они просили всех не разбредаться и не оставлять Рин в одиночестве, заботиться о ней и о цирке, о том, что от него осталось.
Спайди подозревал, что без стариков, его жизнь в цирке изменится в худшую сторону, но он не знал куда идти на границе двух незнакомых стран. Ему стало страшно покидать родную, за почти два прошедших года, труппу и искать прибежище где-то ещё. Оставалось лишь надеяться, что после смерти бабушки и дедушки Рин повзрослеет, и начнёт относиться ко всем должным образом.
Шатры восстановили быстро, использовали пригодные стропила, нашли в лесу подходящие палки, вкопали основание глубже в промёрзшую землю, насколько хватило сил, укрепили канаты, зашили дыры в пологах, но ничто не могло восполнить потерю старых, добрых хозяев. Все впали в уныние.
Едва утихли ледяные ветры и спали морозы, снег периодически сменялся дождём, прокалывающим корку на сугробах и превращая их в решето, Северное Приземье ожило, запели птицы, в лесу частенько сновали зайцы, один раз Натори видел волка у дальней кромки елового бора. Никто из циркачей не догадывался, что жил бок о бок с оборотнем – чудовищем – по мнению людей, – пожирающим детей и девушек. Запертая в шатре Рин не унималась со своей идеей идти в Касмедолию, и только зима немного отступила, приказала собираться и брать курс на север, через долину Коста-Динт. Девочка повзрослела и изменилась, самовосхваление и заносчивый характер не пропали, зато Рин изменила своё отношение к Миаке и её нескладному имени, стала скромнее в выборе продуктов и одежды. Познав тяготы, девочка научилась экономить. Земь преподала циркачам урок строгого поста.