– Боль, – крикнул кто-то из толпы.
– Что не покидает нас на протяжении всей жизни, заставляет проснуться, сбросить шоры с глаз, превозмогать себя, идти вперёд? Разве не боль толкает нас на свершения? В боли мы познаём себя, предел своих сил. Боль – единственная истина в этом мире, и в любом другом! Лишь познав боль можно достигнуть просветления и обрести способности, неподвластные понимаю смертных. Муки, агония даруют нам силы! Избавитель твердит, будто грешные попадут в Ад и будут испытывать боль, – усмехнулся культист. – Так вот я скажу им – и пускай! Адская боль сделает меня непобедимым! Мой дух, моё тело закалятся. Боль дарует мне бессмертие! – раскинув руки, провозгласил мужчина.
Он говорил так истово, что все вокруг, включая Реми слушали, разинув рты, внимали и в душе соглашались с каждым словом. Есть ли хоть один человек, что за всю жизнь не испытал боли? Нет. Каждый в душе вспоминал тягости и проникался верно подобранными словами культиста. Реми думал о несчастиях, постигших его после кончины дяди. Сколько выпало на долю шестилетнего ребёнка, сколько боли он испытал за свою короткую жизнь: пожар, потеря дяди, приют, смерть Сима, избиения, пытки, самопожертвование Николаса, попытки выжить в одиночку, сломанная рука, голод, бедность. Боль обнимала мальчика на каждом шагу точно родная мать.
В стороне от памятника на деревянной платформе был установлен стол, несколько культистов в красных мантиях привели человека в лохмотьях и принялись пристёгивать его кожаными ремнями. Мужчина рыдал и просил отпустить его, мольбы его оставались без ответа.
– Знает ли тот, кто причиняет боль другим, что они чувствуют в этот момент? – бросил в толпу проповедник из Кровавого Звездопада. – Состраданию учит Избавитель, но сам он хотя бы раз делил агонию, переполняющую человека в момент смерти? Он наказывает, но знает ли на собственном опыте страдания своей жертвы? Чему может учить тот, кто на себе не испытал своё учение? Я же обрекая на смерть других, в полном объёме испытаю их страдание. Вот настоящая вера! Мой бог живёт в моей боли, всегда! И сейчас, я разделю её с этим приговорённым преступником, – культист спрыгнул с постамента, прошёл среди людей, расступающихся в испуге, перед членом Кровавого Звездопада, поднялся на платформу и склонился над пристёгнутым на столе человеком.
Он что-то шепнул и провёл по щеке мужчины пальцем с острой железной печаткой. На лице преступника проступила кровь. Он заёрзал, пытался выбраться из хватки жёстких ремней, рядом толпились несколько культистов в красных мантиях. Люди на улице участливо поддакивали члену Кровавого Звездопада, когда тот продолжил:
– Ты никогда не задумывался, какую боль причиняешь другим. Но сейчас ты сполна прочувствуешь эту агонию! – повысил голос культист. Рядом со столом двое монахов поставили стойку с арсеналом оружия. Мужчина с белыми, забранными ободком назад, волосами пробежал рукой по ножам и топору, но взял острый штык и нацелил его себе в грудь.
Что он делает? Спятил? Он убьёт себя на глазах у толпы, думал Реми. Оглянувшись по сторонам, он заметил, что все наблюдавшие за представлением люди замерли в ожидании следующих слов и действий культиста.
– Ярсис, даруй мне силу свою! Боль станет проводником! Ярсис! Эта боль во имя твоё! – Мужчина, словно безумный, выкрикивал слова, обращённые к неведомому богу боли. Так вот как выглядит истинный фанатизм, подумал оборотень, наблюдая происходящее расширившимися глазами.
Культист с белыми, забранными назад ободком, волосами резким движением проткнул себя штыком в грудь. На миг мальчику почудилось, что он видит вместо человека скелет. Раздался крик прикованного к слоту смертника и дьявольский смех проповедника. Смех сумасшедшего. Смех живого мужчины, который только что, на глазах у толпы, проткнул себя штыком и продолжал стоять.
Мужчина, привязанный к жертвенному столу, задёргался, забился в истерике, хрипел и булькал; из его груди толчками выплёскивалась густая кровь, ровно в том месте, куда сам себя ударил культист, который продолжал стоять, раскинув руки, смотря в небеса с безумной улыбкой. Движения смертника замедлились, превратились в конвульсии, и, наконец, он затих; из его рта тонкой ниточкой стекала кровь.
– Ярсис! – кричал в своём безумном запале проповедник из Кровавого Звездопада, а толпа вторила ему хоровым «Славься Ярсис! Славься Хаген!» и напирала ближе к помосту.
Холодный пот прошиб оборотня, волосы встали дыбом, он смотрел на сцену круглыми от ужаса глазами: человек на столе умер, а культист, по имени Хаген, стоял со штыком в груди и смеялся дьявольским смехом.