Я ошеломлённо захлопала глазами, не понимая, чем заслужила подобное отношение. Взгляд заволокла пелена слёз. Непрошенные слезинки заскользили алмазными каплями по щекам, растирая краску. Уязвлённая несправедливым упрёком, я рванула в сторону, надеясь позорно сбежать, но вор крепко держал мою руку.
— Что такое?.. — не сразу смогла прошептать я. Но он продолжал меня отчитывать, словно вздорного ребёнка, силком утаскивая из зала:
— Кто тебя надоумил так разукрасить лицо?! И это платье… О чём ты думала?
Он вывел меня из зала и потащил наверх. Я шла за ним послушно, как телёнок, ведомый хозяином на убой. Ничего не соображала, когда Милош затолкнул меня в комнату. А он, нещадно разбивший мои надежды, зашёл следом и лишь там сумел немного успокоиться. Никогда не видела Милоша таким злым… Разве что только тогда, когда он застал меня с Лираном. Но в остальное время спокойствию вора можно было позавидовать. Он всегда оставался терпеливым и собранным, не давая чувствам взять над собой верх.
— Уна… — рассеянно пробормотал он, взволнованно проведя рукой по волосам. — Я просил, Треокого ради, не привлекать внимания! Откуда вообще у тебя взялись деньги? Ты понимаешь, что это платье гораздо дороже, чем то, что по легенде мы можем себе позволить? Нам не следует привлекать внимания!
— Я не подумала, — прошептала я, опуская глаза. Когда дело касалось Ловкача, я теряла голову. Спустив все монеты, полученные от Ареса, на наряд, я лелеяла надежду, что хоть немного трону сердце мужчины, но он оставался слеп. А может, я была настолько ему противна, что он делал вид, что совсем не замечает моего поведения.
Каждую ночь, смыкая глаза, я мечтала о нём, биение сердца неизменно учащалось, стоило ему оказаться рядом, а от светлой улыбки подкашивались ноги.
Чем я так прогневала Треокого, что постоянно натыкаюсь на холодность и равнодушие? Даже в день моего семнадцатилетия Милош сумел меня грубо оттолкнуть и ранить. Я села, закрыв руками лицо, не желая его видеть.
— Ты понимаешь… Ты не можешь не понимать, почему я это сделала, — тихо сказала я, без утайки делясь самыми сокровенными мыслями. — Я не могу думать ни о ком, кроме тебя.
Повисло неловкое молчание, разбавляемое лишь моими судорожными всхлипами. Я знала, что своей фразой разрушила стену отчуждения, стоявшую между нами. Больше он не сможет притворяться. Я устала пытаться привлечь его внимание. Пришло время поговорить начистоту.
Я подняла глаза, пытаясь разгадать, о чём думает великий Ловкач. Вор подошёл к окну, положил руки на подоконник и уставился вдаль. Внезапно он показался куда старше, чем есть на самом деле. Он выглядел как страшно усталый человек.
Но его ужасные слова всё-таки не стали для меня откровением. Где-то в глубине души я подозревала, чем всё закончится, но не смогла отступить.
— Я не могу быть с тобой, Уна, — резко произнёс мужчина, избегая моего взгляда. Сердце сжалось, — Ты мне не ровня. Обычная женщина, пусть даже и зрячая, никогда не станет мне по-настоящему близкой. Ты знаешь, кто я. Я никогда не возьму тебя в жёны, а давать пустую надежду, по меньшей мере, бесчестно.
— А той девушке из трактира ты давал надежду? — вскинулась я, вспомнив, как его внимание недавно привлекла какая-то вертихвостка.
— Какой?.. — удивился он. — А, Жизелле… Тебя она не должна волновать. Эта особа — посланница Лирана. Благодаря ей я знаю, где теперь он скрывается и что поручает мне. Но в любом случае не нужно меня ревновать, Уна. У нас есть общая цель, но не более того.
— Что же… — убито протянула я. — Спасибо за откровенность.
Несмотря на пустоту, выжегшую всё в груди, я смогла сохранить твёрдость и скрыть, какую рану он мне нанёс, хотя он не мог не догадываться. Милош имел полное право мне отказать, и всё равно я чувствовала себя преданной и вышвырнутой вон.
— Уна… — начал было он. Вор не умел успокаивать и сопереживать. Я знала, что вся эта ситуация казалась ему ужасно неловкой, но я не собиралась её сглаживать.
— Не надо, Милош, — отрезала я, нарушив ещё одно правило — не называть его настоящим именем, но по-другому в этот миг я не могла поступить.
Я безучастно смотрела перед собой, ничего не видя. Внутри билась боль.