Я вознесла мольбу Треокому, чтобы никто не заметил мой манёвр, но всё обошлось. Люди не устояли перед искушением отвлечься, когда дело касалось монет. Когда они обернулись, я выложила на стол «сердце дракона» — самую сильную комбинацию в игре.
Я облегчённо выдохнула: победа-таки осталась за мной. Без всякого чувства я сгребла гору денег, но самое главное — положила в карман ключ. Он приятно холодил кожу.
Карточный долг — вопрос чести. Никто не помешал мне забрать то, в чём я нуждалась. Тем не менее я договорилась со стражником о встрече, где он передаст остальную часть выигрыша взамен вещи, утащенной котом, но ни завтра, ни после я не собиралась приходить. Я пришла в этот трактир не ради монет. Но, к счастью для меня, об этом никто не догадался. Я спокойно покинула заведение, а на улице приобрела прежний вид. Ловкач бы смог гордиться своей ученицей.
А раскованный и небрежный повеса навсегда исчез из Ландваага. Я рассталась с ним, испытывая некоторое сожаление: вместе с образом раскованного юноши я избавилась и от радости победы в «Драконе». Мне пришлось вспомнить о проблемах, привёдших в трактир. Расслабленность и беззаботность остались в прошлом.
Часы тикали, отмеряя, сколько Милошу осталось жить.
Глава 27
Ярмарка шла полным ходом. Арес заботливо придерживал меня, пока мы находились в толпе. То и дело кто-то из людей вырывался вперёд, расталкивая остальных. Со всех сторон кто-то пихал и толкал локтями. Запах уличной пыли смешался с душком немытого тела. Человеческий пот источал режущий и навязчивый смрад. Я поморщилась.
Толпа гудела: не умолкали глашатаи, шумели люди. Чайки воровали еду и громко кричали, когда их пытались отогнать. Под ногами проскальзывали крысы, чтобы затем стремительно юркнуть в ящики с припасами. Играл нааль: незатейливая мелодия ложилась покрывалом, приглушая звуки разговоров и обычный для ярмарок шум. Казалось, будто все горожане оторвались от дел, чтобы прийти на гуляния. Если бы не Арес, меня бы давно затоптали. И угораздило же нас очутиться в подобном столпотворении!
Но вскоре мы поняли причину прихода столь большого числа людей. Я увидела впереди шевеление. Жители города начали расходиться в стороны, пропуская карету. Лошади беспокойно ржали, тревожась из-за стоявшего гомона. Блеснули роспись и позолота, и я заметила на двери знакомый герб — златая лань, гарцующая на маковом поле. Символ рода Калунских. Как я могла забыть, что сегодня обещал приехать сам князь?
Арес потянул меня в сторону:
— Пойдём, Уна, а то затопчут.
Я кинула последний взгляд на богатую повозку. Не хотелось попасть под копыта лошадям или лечить ушибы после ударов чужих локтей. Из окна кареты показалась рука, держащая горсть монет. Князь кинул их в самую гущу толпы, и все ринулись поднимать подаяние. Люди рванули вперёд, не задумываясь о других. Каждый жаждал отхватить побольше. В один миг горожане превратились из гордецов в крыс, кидающихся подбирать объедки. Они хватали монеты на лету и поднимали упавшие в грязь, не опасаясь испачкаться.
Я устыдилась собственных мыслей. Где-то в глубине души я тоже желала оказаться среди них. Лишний серебряник мне бы точно не помешал… Но я удержалась от соблазна. Гордость пересилила, и я последовала за другом.
— Уна!
Мы вышли с другой стороны, где толпились нищие, поджидающие, когда карета докатится и до них. Рука Ареса выскользнула из моей, а я столкнулась с внимательным взглядом синих глаз. Попрошайка тоже смотрел, как едет карета Калунского. Я так растерялась, разглядывая бездомного, что совсем забыла про друга, отрезанного от меня толпой.
Подоспели стражи, и началась суматоха. Нищие торопились скрыться. Их хотели выгнать как грязных мышей, портящих хозяину крупу. Люди толкали меня в сторону, но я не могла пошевелиться, словно окаменев.
А попрошайка с лицом Милоша на мгновение замер, смотря на меня…
Я проснулась. На подушке рядом дремал Фрай, и он недовольно взглянул на меня, когда я встревоженно подскочила. Кот сверкнул глазами и с зевком потянулся, демонстрируя ряд тоненьких и острых, как иголочки, зубов. Голубые нити, покрывающие его второй шкурой, зашевелились, формируя новые и новые узоры. Я протянула руку и погрузила её в шерсть. Что же ты такое, Фрай?
Приложила пальцы к вискам. Голова гудела. После сна я чувствовала себя ещё более усталой, чем когда ложилась. Берльорд проник в мои грёзы, и ночью я снова вернулась в тот день, когда случайно столкнулась с Ловкачом на площади. Воспоминание ворвалось в мысли снежным вихрем. Почему я опять подумала о том дне?