— Раздай на шестерых так, чтобы одному достались все козырные алой масти, а другому — самые младшие карты, но синей.
Озвучив свою странную просьбу, хозяин дома взял в руки вилку и нож (серебряные!) и стал медленно есть. Он ужинал слишком красиво, как будто принадлежал к знатному роду, но по месту его проживания я с уверенностью могла заключить, что это не так. Но в то же время этот странный человек показался мне ужасно голодным. Он ел, неторопливо поднося пищу ко рту, но стремительно заглатывал куски мяса, почти не разжёвывая.
— Зачем? — спросила я, смотря на лежащую передо мной стопку карт.
Не сочтя нужным пояснять истинную причину, мужчина с иронией сказал:
— У меня так пищеварение лучше работает.
Пока он ужинал, я ощутила скуку и действительно начала раскладывать карты, как попросил меня незнакомец. Он ел, но при этом не отрывал от меня взора. Когда всё было готово, игрок без тени эмоции в сухом голосе произнёс:
— Достаточно. А теперь повтори.
Брови от удивления поползли вверх, но, почувствовав азарт, я стала заново тасовать толстую колоду.
— В этот раз постарайся быстрее.
Его просьба ещё больше подстегнула меня. Сама играть в карты я не любила, но их раскладывание неожиданно увлекло меня.
— Неплохо, — доев, охарактеризовал наблюдатель проделанную работу. — Но ты можешь лучше.
Я передёрнула плечами.
— С вас серебряник, — не выражая эмоций, потребовала я плату, когда он завершил ужин.
Мужчина не двинулся с места. Он сидел, внимательно разглядывая меня и задумчиво крутя в руке потемневшую от времени вилку.
— Считаешь ты лучше, чем читаешь, — вдруг констатировал он. Я вспыхнула, услышав его странное замечание.
— Я не умею считать, — солгала я. Откуда он вообще это мог узнать?
— Отрицать бессмысленно, — улыбнулся он. — Ты невольно шевелила губами, пока раскладывала карты. Конечно, ты вела подсчёт в этот момент. Разумеется, если не вызывала демона, — сказал шулер с необычайно серьёзным лицом, но я понадеялась, что этот безумец просто так шутит. — А опережая твой вопрос про чтение, скажу, что я дал Расмуру бумажку со своим адресом и запретил его озвучивать при тебе.
— Я могла попросить прохожего, — нашла возражение я. — Это не даёт вам основания заключить, что я умею читать.
Он перегнулся через стол, оказавшись слишком близко ко мне. Я ощутила терпкий запах его кожи, отдающий горечью полынного пота.
— Согласен. Ты меня подловила. Я видел, как ты читала вслух названия вывесок, пока гуляла со своим дружком.
Я поморщилась от пренебрежения, звучавшего в голосе.
— Арес мой лучший друг.
— Это не имеет значения, — заключил чудак. По его лицу я не могла прочитать ровным счётом ничего. Я нахмурилась:
— Тогда зачем бумажка?
— Проверить тебя. Я хотел знать наверняка, что ты просто не красовалась перед ним, выучив названия заранее.
Он был прав. Во всём. Когда я жила в доме Итолины Нард, Элине очень хотелось научить меня тому, что она знала сама. Мев, не обученная грамоте, в наших уроках не участвовала, но ловила каждое слово подруги, при этом обычно делая вид, что занимается своими делами. Считать мне сразу понравилось. Северянка говорила, что у меня способности к арифметике, но, мне кажется, Элина хвалила меня только для того, чтобы я не бросала заниматься. С чтением дела обстояли значительно хуже. Оно мне сразу не понравилось, и соседка учила меня ему едва ли не силой. Она убеждала, что настанет момент, когда её уроки пригодятся мне в жизни. Я скептически относилась к ним, считая скорее излишеством, чем благом. Но тем не менее проводить время с Элиной доставляло мне удовольствие, и я не хотела расстраивать её своей небрежностью.
— Ты мне подходишь, — неожиданно произнёс мужчина. Я посмотрела на него с удивлением.
— Для чего?
Он не ответил и достал серебряную монету — плату за ужин. Она покатилась ко мне по столу. Игрок встал и направился в другую комнату, на ходу бросив:
— Карты забери себе.
Дверь за ним закрылась, а я осталась в обеденной одна, обескураженная его необычным поведением. Мне ничего не оставалось, кроме как уйти. Когда я вернулась в трактир, то сразу накинулась на Расмура с вопросами, но он лишь отмахнулся от меня как от назойливой мухи. Моё возмущение никак не задело его.
— Мелкая, на тебе каши, — только привычно сказал повар. И я принялась готовить, хотя все мои мысли занимал странный незнакомец, чьего имени я до сих пор не знала.