Варвары пролили кровь. Она въелась, впиталась в деревянные доски, устилавшие пол. Повсюду алели бурые пятна. Вместо обыкновенного запаха еды я ощутила зловонный железный дух.
В ужасе я пошатнулась и отступила назад. Я развернулась и ринулась было прочь, но что-то не дало этого сделать: меня, как котёнка, схватили за шкирку. Оказывается, веряне не покинули трактир, как я наивно подумала…
— Куда побежала, красавица? — сказали мне прямо в ухо, отчего я почувствовала жар чужих губ.
Я задрожала. Как там Мев учила? Развернуться и ударить со всей силы прямо в пах? Но от страха я не могла дёрнуться. Тело постыдно окаменело, и я боялась пошевелить даже пальцем.
Подоспели остальные.
— А ты времени зря не теряешь, Валий, — хохотнул один из мужчин.
К горлу приставили нож. Я его не увидела — почувствовала, как лезвие неприятно кольнуло кожу. Из царапины начала сочиться кровь. Боли я не испытала, хотя шею охватил жар.
— Не дёргайся, а-шйа [*на языке верян значит «шлюха»], — уловила я смрад чужого дыхания. — Обещаю, больно не будет. Наоборот, тебе понравится! — чужая грудь затряслась от смеха.
— Поделишься, ралай? — спросили держащего меня. Такое обращение, насколько я знала, у верян означало «спасший жизнь», а вот как переводилось «а-шйа», я не помнила. Не аристократка, не сильна в языках. Да и те редкие слова чужого наречия, что знаю, с радостью бы забыла.
— Отчего нет? Но не раньше меня. Пустим девку по кругу, — милостиво разрешил Валий.
Они окружили меня. У горла по-прежнему блестело лезвие ножа, но даже если б его не было — кричать бесполезно. Кто кинется меня защищать? Себе дороже воевать с верянами. Одолей этих — вылезут остальные и приструнят не только храбреца, но и весь его род. Варвары в царстве Льен привыкли к вседозволенности. Им никто не смел перечить.
Южанин рванул ворот глухого платья и то, что находилось под ним. Старая материя легко поддалась. Раздался треск, и порванная ткань обнажила ничем не прикрытый верх. Я ощутила холод и задрожала, но не от того, что замёрзла, — меня сковал страх. По неприкрытой коже побежали мурашки. Я стояла полуголая и беззащитная перед мужчинами и даже не могла сделать движение, чтобы заслониться руками. Они довольно заулюлюкали, созерцая меня.
— Будешь послушной? — сказал тот, что держал меня, и положил грязную лапу на обнажённое плечо. Я вскрикнула. По щекам и шее катились тёплые капли. Не сразу я поняла, что плачу.
— Пожалуйста! Пожалуйста… — с надеждой взмолилась я, глядя на остальных. Варвары мерзко улыбались, наслаждаясь беспомощностью жертвы. Никогда ещё мне не приходилось так умолять, но крики их лишь забавляли. На снисхождение не следовало рассчитывать.
Валий сжал мою грудь, и я снова закричала — теперь уже от боли. Довольный, он принялся шарить под юбкой. Я извивалась ужом, забыв о ноже. Теперь по телу стекали не только слёзы. Солёные капли смешались с кровью.
Он убрал лезвие от моего горла, но я не могла никуда бежать — меня окружили. Стало ясно, что теперь меня не ждало ничего хорошего.
— Пожалуйста, пожалуйста! Отпустите! — я прижала руки к груди, скрывая срам, и обратила к врагам своё заплаканное лицо. — Я никому не скажу, обещаю…
— Молчи, шлюха!
Мне дали пощёчину, от которой в голове помутнело. Я с ужасом смотрела, как распоясывается Валий, и достаёт из штанов своё набухшее орудие. Я отвернулась и сделала попытку броситься прочь, но меня тут же схватили за плечи и развернули к мужчине.
— Пустите, молю! — крик разносился по пустому залу, уносимый эхом. Сколько раз я приходила сюда: здоровалась с верзилой на входе, смеялась с Мико, крутилась на кухне, обижалась на замечания Расмура… Не знала холода, лишь тепло. Сколько дней я провела в трактире? Жизнь скоротечна и непредсказуема, но насколько нужно быть бесчеловечным, чтобы осквернить это место, во всём для меня памятное и священное? — Пожалуйста… — бесконечно повторяла я, как скороговорку. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
— Пользуйся, ралай… Нам тоже не терпится.
Меня наклонили, но, не удержавшись на нетвёрдых ногах, я упала, тряпкой распластавшись по деревянному настилу. Юбку бесцеремнно задрали и без труда порвали панталоны. Я принялась вырываться, царапаясь и крича. Они с лёгкостью со мной справились и заломили руки. Мне показалось, что кости запястий хрустнули.