— Я сочувствую вашей сестре и её утрате, — искренне ответила я. Какое горе может быть для матери такая потеря! Но несмотря на это, я не хотела спускать с рук несправедливые обвинения. — Какое отношение к случившемуся имею я?
Брод тяжело вздохнул:
— Да соперница тоже на севере родилась…. Черты у вас, сразу видно, не наши. Кожа белая, волосы пепельные, а не русые. Глаза, что кристаллы льда. Вот и Нора всполошилась, вспомнила прошлое. Вы на девушку ту уж больно похожи, только у той волосы белее снега. А ещё… — он замялся, заинтриговав меня. — Нет, этого не стоит рассказывать.
— Говорите! — настаивала я.
Мужчина поддался на уговоры:
— Ходят слухи, что принесли вас из квартала Жёлтых лилий. Нет, вы не подумайте, — затараторил брат кухарки. — Я в это не верю! Но даже если правду народ молвит, то, ясное дело, вы не по доброй воле там очутились.
— Продолжайте, — равнодушно попросила я, хотя в душе бушевали чувства. Район Берльорда, о котором он упомянул, слыл заведениями, занимающимися тем же, что и дом Итолины Нард. Только там всё обстояло куда хуже… Если госпожа принимала состоятельных гостей и волновалась о здоровье подопечных, то в других местах, подешевле, не заботились о женщинах, попавших в услужение к клиентам. Частые смерти для таких заведений — не редкость.
— Сефим, простите, муж Норы, притащил шлюху из борделя, к которой воспылал внезапной любовью… Вот сестра и ополчилась на вас, наслушавшись чужих домыслов. Сами понимаете, если человек не знает, то додумает, а ваше прошлое очень уж взволновало обитателей дома. Я одно прошу: не держите на Нору зла! Телом она крепка, но разум слаб. Больные думы никак не может из сердца прогнать.
— Не беспокойтесь об этом. Я не злопамятна. Даже больше скажу: постараюсь поменьше показываться на глаза вашей сестрице, чтобы не тревожить её.
Брод выдохнул с облегчением:
— Я знал, что могу доверять вам.
Он развернулся, чтобы уйти, но внезапно что-то кольнуло меня спросить, будто сам Треокий заговорил моими устами:
— Брод! — окликнула его я. — А как звали избранницу Сефима?
Новый знакомый удивился вопросу, но без заминки ответил:
— Элина.
Он ушёл, а я чуть не рухнула. Колени резко подкосились, и помутнело в глазах. Ну мало ли в Берльорде северянок с таким именем? Шанс, что речь шла именно о подруге, бесконечно мал. Но сердце бешено стучало, не слушая голос разума. Я не могла его остановить. «Пожалуйста… — взмолилась я, забыв о жалости к Норе. — Пусть это будет она! Пусть Элине удалось вырваться из-под гнёта госпожи!»
Конечно, я не раз пыталась узнать, как сложилась судьба её и Мев после моего побега, но старания не увенчались успехом. Что творилось за дверьми заведения Итолины Нард, никто не знал. Или — не желал делиться, опасаясь поплатиться за болтливость. Что бы я не предпринимала, все старания оказывались в пустую. Не вызволить девушек, не найти их я так и не смогла и почти свыкнулась с мыслью, что нужно оставить поиски, но Брод, сам того не ведая, подал мне надежду, хрупкую, как ледяное стекло.
Глава 10
Раньше я никогда не страдала от безделья. Большее, что себе позволяла, — это поход на ярмарку с Аресом или вечерние посиделки в трактире, когда его покидали последние гости. Но сейчас я оказалась предоставлена сама себе и, по правде говоря, не знала, чем себя занять. Отдыхать я, как выяснилось, не умела.
Сначала я бестолково слонялась по дому, но вскоре поняла, что долго находиться на ногах нет сил. Тут же от слабости и головокружения мутнело в глазах. Тогда я обнаружила в одной из комнат стеллаж с книгами, и, ностальгируя по урокам Элины, решила почитать. Сперва это оказалось непросто, ведь раньше я интересовалась лишь вывесками и указателями на улице, а о большем (настоящей литературе) только мечтала. Поэтому и так недостаточно хороший навык начал теряться.
Первые страницы я преодолела с трудом, но читать последующие главы стало проще. Медленно продираясь сквозь длинные ряды строчек, я погрузилась в историю о девушке из богатой семьи, влюбившейся в бедняка, и просидела так до самого вечера, переживая за героев, пока не затекла спина и глаза не устали с непривычки разбирать мелкие буквы.
Меня потревожил Брод, и я отвлеклась от романа, не сразу обнаружив его присутствие. Мужчина сел рядом на стул и начал травить разные байки. От его россказней я хохотала до слёз и колик в животе. На лицо приклеилась улыбка. Каждая новая история смешила всё больше и больше. Не успевала я прийти в себя от предыдущей, как он снова принимался меня веселить, рассказывая очередной забавный случай.