— Да ладно! — совершенно не раскаиваясь, рассмеялся он. — Какие поиски! А если уж и натравил лекарь кого на тебя, так поступила бы привычно. Думаешь, я не слышал, в каком состоянии тебя доставили к целителю? Ублажать несколько человек тебе явно не привыкать. Потаскуха!
И это говорил Брод, успокаивающий меня после услышанных обвинений? Тот, что искренне просил не держать зла на его вспыльчивую сестру и развлекал забавными историями?..
Я задыхалась от обиды и гнева. А дальше случилось неожиданное: сначала я услышала резкий звук, а затем увидела ошалевшие глаза Брода и то, как он прикладывает ладонь к покрасневшей щеке. Своя рука ужасно болела. Пощёчина неприятно жгла кожу.
Мужчина явно не ожидал подобного. Он испуганно посмотрел на меня и резко рванул в сторону. Схватив жену под локоть, Брод поспешно вывел её из лавки, постоянно оглядываясь на ходу, словно опасаясь, что я кинусь следом.
Я устало прислонилась к стене. «Какое право он имеет обвинять меня в том, чего я даже не помню?» — подумала я. Глаза непривычно увлажнились. Особенно обижало, что в доме лекаря Брод лгал мне, притворяясь другом, и уверял, что не поверил слухам. Когда на самом деле…
— Госпожа, с вами всё в порядке? — участливо поинтересовался лавочник. — Ну право слово, если эта шляпка вам не нравится, я могу предложить другую! — невпопад закончил он.
И я взвыла, как раненый зверь.
Я шла, не разбирая дороги, а когда вернулась в дом Ивара, то сразу направилась в спальню. Там рухнула на кровать и сжалась в комочек. Силы меня оставили. Я тихонько заскулила и зарыдала. Подушка быстро намокла.
Вечером в комнату зашёл хозяин и попытался меня поднять, чтобы продолжить занятия. Но, разумеется, у него ничего не вышло. Ивар умел хорошо объяснять, придумывать необычные решения и обладал уникальным умом, но совершенно не имел понятия, как общаться с людьми.
Особенно, как я выяснила, ему не удавалось вести себя с плачущими женщинами. Он терялся, не способный найти нужных слов, и чувствовал себя скованно, боясь спровоцировать новые слёзы. Поэтому, оценив ситуацию, он взволнованно провёл рукой по волосам, вероятно размышляя, как выйти из положения, которое порядком его пугало, и быстро покинул помещение, бесшумно закрыв за собой дверь.
Оставшись наедине со своими мыслями, я почувствовала себя ужасно. Меня знобило, как в лихорадке. Глаза щипало от слёз. Мокрые дорожки скатывались с лица к груди. Предательство Брода отзывалось болью в душе, но ещё хуже я ощущала себя после его несправедливых слов. Они ранили меня клинками.
«Что же, видимо, судьба у меня написана Треоким на роду, и бегство от госпожи ничего не изменило», — пронеслось в голове. Я уставилась на потолок пустым взглядом. Тело сотрясала дрожь.
Вскоре вернулся Ивар. Я лежала в той же позе, в какой он меня оставил, мучаясь из-за событий, которых не помнила, и обвинений, неизменно следовавших за ними. Произошедшее меня ломало и терзало. Я не могла не думать о случившемся, когда то не желало меня отпускать.
Я дрожала, тряслась от рыданий и не сразу заметила его присутствие. Ивар притащил кружку, в которой по виду плескалось горячее молоко, а затем кинул на постель нечто большое, чёрное и мохнатое, с пушистой шерстью, торчащими острыми ушами, колючими усами и длинным-предлинным хвостом с белым кончиком, в котором я удивлённо узнала подобранного снаружи кота.
Я растерянно моргнула. Даже слёзы на мгновение перестали литься. Изумлению не было предела.
Оставив зверя, испуганно издавшего тихое «мяв», вор решил уйти и, по-видимому направился в кабинет.
Я прижала к себе Фрая и уткнулась носом в шкуру. Животное странным образом затихло, вероятно, осознав, что вырваться в ближайшее время не удастся. Я зарыдала пуще прежнего. Мне никак не удавалось совладать с собой. Обиженный на грубое обращение, зажатый кот вскоре выскользнул из рук, выпрямился и встал, с укоризной поглядывая на меня.
— Предатель! — шмыгнула я носом.
Тот заурчал, опровергая мои слова, стал ластиться и лизнул в нос. Я вытерла слёзы и начала гладить его: за ушами, по холке, по спине… Перебирая мягкую шерсть, я наконец стала успокаиваться.
— Беру свои слова обратно, — улыбнулась я. — Ивар знает, как правильно успокаивать женщин.
Кот мурлыкал и перебирал лапами по постели. Звук довольного урчания ласкал слух. Я взяла в руки кружку, погрела об неё руки и сделала глоток. Молоко обожгло горло.
Фрай повёл носом, с интересом косясь на жидкость. Я почесала его за ухом и провела рукой по шее. Зверь вытянутся и облизал руку. Шершавый розовый язык защекотал кожу.