Я хотела знать больше о «обязательствах» Мэтта, о том, чем он занимался в жизни, и о дюжине других вещей, но он казался одержимым прятать все это от меня подальше. Боже, он был во мне своим членом по несколько раз в день. И это не давало мне право на некоторую иллюзию близости? Два часа спустя мой телефон завибрировал.
Маленькая птичка. Выдался тяжелый день. Теперь с этим покончено. Я хочу быть с тобой. Мне надо рассказать тебе слишком много вещей. Я заеду за тобой рано. К 9-ти.
Мое тело приятно согрелось. Я хочу быть с тобой. Что же он имел в виду?
И почему он постоянно твердит, что хочет мне что-то сказать? Почему он не может просто сделать это?
Много вопросов и нет ответов.
Боже, но я любила, когда он называл меня птичкой.
Я представляла его грустные, серьезные зеленые глаза, или темные от желания, светившиеся удовольствием. Я заснула с улыбкой на губах.
***
Мэтт приехал ровно в девять. Серьезно, прямо к девяти.
Он подошел к двери, и мама открыла ее прежде, чем я смогла подняться наверх.
Свернув за угол, я приготовилась увидеть мистера Брюзгу, дрожащего и грубо разговаривающего с моей мамой, у меня вырвался слишком громкий вздох облегчения, когда я увидела его.
Красивый Мэтт вернулся.
Он улыбался, и свободно с легкостью беседовал с моей матерью.
На нем был черный свитер с рукавом три четверти и черные брюки-шорты. (Примеч. «zip-off» — одежда, у которой какие-либо части могут присоединяться или отсоединяться с помощью застежек-молний). Я хотела запрыгнуть на него. Мэтт выглядел чертовски великолепно в черном. Я понимала, что он будет выглядеть чертовски великолепно даже в бумажном пакете, но, будь я проклята, если каждый его новый наряд не был сексуальнее предыдущего.
Когда он заметил меня, его лицо озарилось улыбкой. Он подошел ко мне и обнял, его губы скользнули по моей щеке.
— Ханна, — прошептал он.
Я прижалась к нему.
— Хэй. Привет, — я провела пальцами по его волосам и взяла его лицо в ладони.
Мама, поняв намек, побрела прочь.
— Хэй, — Мэтт погладил меня по щеке. Он поцеловал меня в подбородок, затем в губы. Он дал мне хорошенько разглядеть его, как будто знал, что я нуждалась в этом.
Он был чисто выбрит и недавно принял душ. Не было никаких признаков измученного Мэтта, которого я видела вчера, за исключением небольших синяков под его глазами. Я проследила за темными пятнами.
— Полуночник, — пробормотала я.
— Ханна, я…
Я видела, что слова извинения замерли на его губах, и я крепко прижалась к его губам. Он сжал мою талию. Ох, это было прекрасно.
— Все в порядке, — сказала я, отодвигаясь. — Теперь все позади, верно? Мы отправимся в поход и оторвемся по полной.
— Да...
Мэтт потянул меня за конский хвост. Сегодня он был другим, другим с наилучшей стороны, и я наблюдала за ним, пока он грузил мои вещи в свой джип. Машина номер три. Иисус.
— Мило, — он ухмыльнулся, впихивая мой раздутый синий спальный мешок рядом со своей палаткой.
Выходные всегда подобным образом воздействовали на Мэтта? На этот раз его улыбки не были окутаны беспокойством. Не было и отдаленно обеспокоенного взгляда на его лице, и я ни разу не поймала его хмурый взгляд на себе, словно я была самой большой ошибкой во всей Вселенной.
Даже его «язык тела» был более расслабленным. Он помог мне забраться в джип, затем задержался около меня для медленного, сводящего с ума поцелуя.
Национальный парк «Скалистые Горы» был поразительным. Как только мы приблизились к горам, дорога начала виться вдоль бурной реки, вокруг были отвесные скалы, а сформировавшиеся возвышающиеся камни были похожи на лица. (Примеч. Американский национальный парк Роки-Маунтин (англ. Rocky Mountain National Park — Скалистые Горы) находится к северо-западу от Боулдер в Колорадо. Круглый год парк доступен для посещения. Он известен своими видами на Скалистые горы, а также своей фауной и флорой. Он располагает протяженной сетью туристских троп и большим количеством кемпингов. По территории национального парка проходит Американский континентальный водораздел и протекает река Колорадо).
Мэтт спросил про мой первый день на работе. Он был улыбчивым и заинтересованным, а не грубым параноиком. Слава Богу.
Я едва обдумала мой первый бешеный рабочий день в качестве секретаря Пэм, потому как была слишком озабочена по поводу Мэтта. Рассказывать о работе и заставлять Мэтта смеяться над анекдотами про Пэм — облегчение.